Ночной снайпер

 – Вы каждого гостя должны сопровождать до машины, когда он выходит! Тем более общественно значимого! Крупный бизнесмен, помощник видного депутата парламента, VIP, вы понимаете, на кого и на что они подняли руку? На будущее России!

– Но у нас часто отдыхают многие почетные гости… – промямлил хозяин, утирая потное лицо, молодой, с прилизанными белесыми волосами, в кашемировом пальто. – Сережа к нам не в первый раз заезжал… Вот вы в прошлый раз к нам приезжали и ни на что не жаловались… – добавил он, понизив голос.

– Это ты на что намекаешь?! – надвинулся на него Кольчугин. – Что мой партнер и помощник Серега Артемов для кого-то больше значил, чем я? Хочешь сказать, моим врагам на меня жалко разориться? – Он погрозил пальцем. – Я вот разберусь, кто и почему тебе дал лицензию на твою забегаловку! Но сначала найду, кто его убил! Он мне как сын был, понимаешь ты это? – Его голос дрогнул. Кольчугин демонстративно вытер набежавшую слезу.

Игорь и Турецкий переглянулись.

– Он уже пьян, как председатель общества трезвости в последний день отпуска, – вполголоса сказал Игорь Турецкому. – А что, действительно был снайпер?

Турецкий усмехнулся, качнул головой.

– Как видишь… И неплохой… Кстати, – сказал он громко, обратившись к депутату. – Может, вы сами следствие и проведете, раз вам все уже понятно?

– А что, и проведу… – обернулся Кольчугин, оглядывая окружающих. – Это ты, Игорек? – спросил он, узнав Залогина.

– Вы мне не ответили! – сказал Турецкий, набычившись.

– Может, ему повторить? – спросил у него его сотрудник Шестаков. – Слышите, депутат! Раз вы уже все знаете, кто стрелял, тогда зачем было будоражить генпрокурора, звонить людям среди ночи? Вам недостаточно районной прокуратуры?

– А этот еще откуда взялся? – изумился такой наглости Кольчугин. – Саша, он кто? – спросил он, обратившись к Турецкому.

– Это старший следователь Генпрокуратуры Шестаков, – многозначительно сказал Александр.

– В семнадцать двадцать у меня в Думе голосование по индексации пенсий, – проворчал присмиревший Петр Авдеевич. – Значит, до девятнадцати проторчим, не меньше.