Не сказка, а жизнь (книга 2)

*****

По прибытии во двор фирмы "Призывной помощник" Ваня первым делом затребовал у Сильвестра дощечку и чёрную краску. Хозяйственный домовой тут же раздобыл требуемое и теперь с любопытством наблюдал, как богатырь старательно выводит на деревяшке цифры и буквы. Рядом с ним стояли Людвиг и Конан, озадаченно переглядываясь. Наконец Ваня закончил творчество, при помощи молотка и двух строительных гвоздей прикрепил дощечку на печь чуть выше поддувала и отступил на пару шагов, любуясь получившимся результатом.

- Это зачем? - не удержался от вопроса Людвиг, показывая на деревяшку с надписью "Ц-001-АРЬ".

- Так надо, - туманно пояснил Ваня. - Местные печки все с такими табличками. Теперь все увидят, кто на печке ехать изволит.

Рыцарь обошёл своего коня, явно размышляя, куда ему присобачить такую же табличку: на грудь или куда к хвосту прикрепить? Конан с завистью почесал в затылке и буркнул:

- Дурью маетесь.

Вскоре выяснилось, что Серый – он же Сергей Вольфович, он же – в другой ипостаси волк позорный, ничем заколдованной лягушке помочь не может.

– Мы, э-э-э, сами умеем, а других перевоплощать – нет, – извиняясь, развёл руками Серый.

Богатыри, супержаба и семейство обезьян одновременно вздохнули.

– А, может, вы Милу укусите, и она тоже научится оборачиваться? – предложил Иван Прошин. – А что, во всех фильмах так.

– Я сама тебя сейчас укушу! – рявкнула лягушка. – И будет у меня не два жениха, а только один.

– У тебя же зубов нет, – заметил варвар.

– А она засосёт. Насмерть, – предположил Людвиг.

Лягушка начала сердито набирать дыхания, явно для очередного колдовского перла. Хотела она отрастить клыки или ещё что, осталось неизвестным, потому что Серый, подняв указательный палец кверху, произнёс:

– Я знаю, кто ей помочь может. Леший наш, вот кто.

Святогор всплеснул руками.

– Действительно, и как это я сразу про Алексея Ивановича не вспомнил. Сергей Вольфович, нужно показать им дорогу в ваши чащобы.

– Покажем, – кивнул оборотень, сбрасывая с ног ботинки. – Вот только, боюсь, места на печи на всех не найдётся.

– Да на этой печи целая дружина поместится, – обиделся Ваня.

Однако, его слова насчёт дружины оказались, мягко говоря, неточными. Всё-таки русская печь – это не "икарус-гармошка", а потому когда на ней разместились Иван-дурак, объёмная Мила и немаленькая Горыня, места осталось едва на одного человека.