Рыцарь лома и топора

За это я ручаюсь!

– Какой рыцарь?

– Ты еще узнаешь его. Скотина.

– Откуда ты только такого зверства набралась? – завыл Агун. – У вас там все такие злые?

– Нет, я единственная. Всё, заткнись. – Светлана прислушалась и почувствовала себя как‑то нехорошо, будто что‑то обволакивало ее мерзко и вязко. Она увидела маленького черного паучка, спускающегося с потолка на паутинке, все поняла, но поздно. Паучок взорвался черным дымом, окутавшим Светлану с ног до головы.

– Мамочка, не надо! Я больше не буду! – услышала она отчаянный вопль Агуна и потеряла сознание.

Око за око, зуб за зуб – как же давно это прозвучало!

Срок ультиматума истекал поутру. Город безмолвствовал. В утреннем сумраке силуэт его стен прятался за пеленой дождя. Впрочем, Ламудрак не сомневался в отказе сдать город без боя и в нетерпении начал выводить войска на исходные позиции для штурма еще затемно.

Раскисшая земля утробно чавкала под ногами. Катапульты и баллисты вязли в грязи. Но боевой дух был чрезвычайно высок, ибо воинов вел в бой доблестный рыцарь лома и топора, восседавший на боевом быке.

Вся армия незамедлительно, без должной подготовки желала броситься на стены крепости, но король сдерживал порыв воинов, рвущихся к действию. Он приказал подвести катапульты на максимально близкое расстояние от стен и направить их на ворота.

По флангам катапульт выстроились арбалетчики по сто пятьдесят с каждой стороны. Перед арбалетчиками за деревянными щитами, установленными на земле, укрылись четыреста лучников. Позади катапульт выстроились тремя квадратами полки тяжелых пехотинцев.

Их фланги прикрывали два полка легковооруженных воинов. Конница во главе с королем и Колей на боевом быке встала по правому краю войска.

Коля увидел, как от воинства на коне отделился всадник и направился к воротам крепости.

“Парламентер, – сообразил Коля. – Последнее слово перед штурмом”.

Всадник остановился шагов за сто до ворот. Меж зубцов на стенах крепости наметилось оживление. Всадник что‑то надсадно закричал. Коля не разобрал слов, но то, что донеслось со стен крепости в ответ, он услышал отчетливо и был донельзя удивлен чистотой и грамотностью произношения многоярусного русского мата, посылавшего парламентера вместе со всем воинством куда подальше за тридевять земель, в тридесятое царство.

В ответ вся армия короля взорвалась гневным ревом, и в нем Коля явно различил все те же слова международного языка, понятного странам и народам всех запредельных королевств. Воинство невольно подалось вперед.