Рыцарь лома и топора

Вижу его постоянно. Кстати, он утверждает, что Ленина видел.

– Ленина видель?! – удивился мужчина.

– Ну да! Видел. Я же и говорю. Он круглый дурак. Разве вы не видите?

– Нет, найн! Он так горьячо и искренне говорьит о своем городье. Разве не так?

– Ну, знаете ли! – Пассажир фыркнул и настороженно посмотрел на своего собеседника. Тот же, потеряв интерес к рассказчику, подхватил свою спутницу под руку и прямиком направился к Петрысю.

– Наш город вот это имеет очень много! Тут вам будет хорошо поесть и пожрать! Баня тут это.

– Послушайтье, уважаемий, – прервала нескончаемый поток его красноречия дама.

– Эт чо такое? Я не виноват! – Петрысь испуганно отстранился.

– Нихьт бойтесь, уважаемый Петрысь. К вам есть айн вопрос. Нам сталь доподлинно известен, что ви видель Льенина.

– Видел! – охотно воскликнул Петрысь, вскинув гордо голову.

– А Стальина? – осторожно спросил респектабельный мужчина.

– Видел! – утвердительно кивнул Петрысь. – Видел это я… э‑э‑э.

– Очень кароще! Гут! Зер гут! – Мужчина радостно потер ладони и обратился к своей спутнице по‑немецки. В переводе на русский это прозвучало бы так: – Знаешь, дорогая, а мне здесь нравится. Очень интересный город! И люди интересные на перроне. Жаль, что мы тут проездом.

– О, я‑а! – кивнула женщина. – Скажитье, уважаемый Петрысь, а сколько вам лет?

– Сто семнадцать! – незамедлительно ответил дурак.

– Очень хорошо! Дас ист зибцищ хундерт яре альт. Вундербар! – Мужчина снова потер ладони. – Скажите, милейший, а вы водку тринкен?

– Самогонку! – с готовностью отозвался дурак. Его рот при этом непроизвольно раскрылся, пуская слюну.

– Самогонку! Он тринкен самогонку! – Мужчина был в восторге. – Вот что, уважаемий Петрысь. Ви есть арбайтен хир? Ви работать здесь?

Петрысь насторожился:

– Сам ты хирр! А я здесь работать! Гы‑гы!

– Ви работать здесь? Ви работать хир без отдых, так?

– Я‑я‑а! – ответил Петрысь.

– Э‑э‑э. Да‑а‑а, я‑я‑а! Гы‑гы, – заговорил иностранец языком дурака, старательно произнося звуки и полагая, что это какой‑то местный диалект. Петрысь при этих его словах охотно закивал. Между тем мужчина настроил свою фотокамеру.

– Уважаемый Петрысь, ви очень любить свой город. Дас ист так? – вкрадчиво спросила женщина.

– Люблю. Зер либен. Наш город – это есть город. Это самый город.