Рыцарь лома и топора

И мы взяли и пользуемся этим до сих пор. Но давайте спросим себя: часто ли мы вспоминаем этого именитого мастера? Ведь может случиться так, что однажды Гениальный Архитектор вернется и напомнит во всеуслышание о себе. И это будет, наверное, хорошо. Как знать? Для кого как!

А Гениальный Архитектор шел через века и миры. Создавались и рушились цивилизации, гибли города, уходили в небытие народы, но Гениальный Архитектор продолжал созидать. Иногда он встречал на своем пути собственные творения в руинах, огорчался, но ненадолго, ибо руины его творений были столь прекрасны, что всем своим видом вдохновляли на создание новых, еще более гениальных произведений.

– А по фиг! – говорил он и махал рукой. – Чем больше рушат, тем больше сотворим!

Вот так легко и просто Гениальный Архитектор шел по жизни, весь в творческом процессе, теряя счет своим детищам. Создав их, он удалялся творить нечто новое. Бывало так, что его произведения меняли хозяев, перестраивались, уродовались и даже уходили в небытие.

Он знал многих женщин, но ни одна из них не смогла завладеть его сердцем, как ни пыталась. Даже сама царица Египта прекрасная Клеопатра не смогла очаровать гения, после чего, почувствовав себя отвергнутой и покинутой, от горя и озлобления отравила себя змеей.

Сама богиня любви Афродита имела на него виды и в разных воплощениях являлась к нему непосредственно на ложе.

Но однажды произошло нечто такое, что круто изменило его жизнь.

Коля задал себе программу – проспать ровно восемь часов. Он всегда спал не менее восьми часов. Это время обеспечивало его организму полноценный отдых и полное восстановление сил после напряженного дня. Внутренний будильник сработал, и Коля открыл глаза.

“Гениальный архитектор, гениальный архитектор”, – крутилось колесом в его голове.

– Приснится же, – усмехнулся он, бодро поднимаясь на ноги.

Серый рассвет едва забрезжил. Стволы деревьев купались в молоке густого тумана. Костер давно догорел. Возле остывших углей, свернувшись калачиком, спал дурак. Коля махнул рукой. Он не стал мучить себя размышлениями – что да как и откуда взялся тут этот Петрысь. Надо было продолжать путь.