Ошейники для волков

Как-то само собой получилось, что Никита оказался вечером в уютной двухкомнатной квартире на Сретенке. На полу валялись шкуры двух медведей, стены были увешаны декоративным холодным оружием. Особенно Никите понравился двуручный тевтонский меч. Он долго крутил его в руках, представляя себя средневековым рыцарем, а Люда глядела на него и покатывалась со смеху.

– Зачем ты собираешь это оружие? – спросил он. – Это же чисто мужское увлечение.

– Неужели не догадался? Это же должно выдавать мою суперсексуальность, – кокетливо выставив вперед ножку, ответила она.

Никита прислонил меч к стене и одним прыжком преодолел расстояние до медвежьей шкуры, на которой в призывной позе стояла Людмила. Он упал перед ней на колени и стал целовать… Потом все происходило, как в сладком сне: он упивался ароматом ее волос и наслаждался трепетом юного тела. Перед его глазами, словно в бреду, расплывались пурпурные клинья ее платья…

Никита уснул тут же, на медвежьей шкуре.

– Ну что, тевтонский рыцарь, выспался? – весело спросила она.

Никита резко встал, но, видимо, выглядел несколько помятым, потому что Люда с ироничной улыбкой и некоторым сарказмом в голосе сказала ему:

– Ну вот что, Никита, мне скоро уходить, я дома никого не оставляю. Давай быстренько приводи себя в порядок и – вперед!

Никита чуть не ляпнул: есть, товарищ генерал! Да уж, не к месту был бы такой юмор.

– Я и не собирался оставаться. Сейчас, я мигом.

Проходя в ванную, он обратил внимание на фотографию, висевшую на стене. На фоне Берлинской стены были запечатлены улыбающиеся военные: генерал, полковник, майор и два капитана.

Не дожидаясь вопроса, Людмила объяснила:

– Полковник – это мой папа, а рядом его друзья по службе в Германии.

– Ага, ясно, – кивнул Никита и поспешил в ванную.

На улице Никита спросил:

– Люда, у тебя потрясная судьба: два родных языка, Германия… отец – полковник.

– Папа погиб в прошлом году. Работал в одной фирме, которая продает на Запад, кажется, лом цветных металлов. Он сопровождал фуру с этими отходами, и на границе с Польшей на них напали бандиты. Обстреляли из автоматов. Видимо, думали, что в фуре какая-то дорогостоящая аппаратура или вещи. Сволочи…

– Прости, Люда. Бандюги совсем оборзели.