Гадкие реплики молодым авторам

А чтобы читатель принял вашу мысль и желание как свои – надо или талантливо проиллюстрировать ваш посыл – ах, бедная Лиза, «и крестьянки любить умеют», да и Вертера слезливого туда же, сколько самоубившегося народу, выдуманный стрекозел, извел (а если зело подумать — может, генофонд от романтиков-дураков очистил?). Или встать над читателем с наганом. Но второе, увы у вас не получится при любом раскладе, ибо те, кто может встать с наганом в реальности и пристрелить, ежли, контра, знач, не проникся – они из несколько иного теста и заняты сейчас иными делами.

А вумность хочут показать. Тоже вполне естественное желание. Аж пяток книг по НЛП и психологии управления прочел – ну чем я не Генри Форд? А уж если сподобились рассуждать об отвлеченно-философических сферах – туши свет. Но лучше – включить бра и открыть «Тома Сойера», то место, где вумные ученицы воскресной школы декламируют свои выпускные сочинения.

«Главной особенностью всех этих сочинений была тщательно взлелеянная меланхолия.

Вторая особенность — целые потоки всяких нарядных и красивых словечек. Третья особенность — притянутые за уши излюбленные обороты и фразы, которые от частого употребления истрепались до последних пределов. А самое заметное (и самое зловредное) качество всех этих рукописей — навязчивая и невыносимая мораль, которая всегда неизменно помахивала на последней странице своим куцым хвостом».

Девушки, вам ничего не напоминает?

«Печать неразгаданной скорби лежала у неё на лице, как заледенелые слёзы на белоснежном одеянии Декабря.

..»

Воистину, «...и в душе моей скорби гнездятся». «Этот кошмар занимал десять страниц...» – мисс еще довольно гуманно уложилась.

А слова надо выбирать многосложные, вставлять цитаты ни к селу – хорошо бы иностранных словечек побольше. «Как писать рассказ для «Блэквуда» Эдгара По вам в помощь. Курица, нежная, a la Заира. Блестящая инструкция, жаль, двух бульдогов на вас уже не натравят. Конечно, за прошедшее столетия появились другие авторы для цитат.

Гению достаточно узнать пару-тройку.

Хорошо пойдет любимец готишных школьниц – Коэльо, ядовитый Макаревич заслуженно назвал его Кастанедой для дебилов. Мураками уже не в моде, ну, пощиплите перышки этому, как его, который коровьим копытом «Тухлесс» накарябал. Чака Паланика упомянуть, словно нечистого. И сыпануть аттической соли: немного «комедиклабного» юмора ниже пояса, для раскованности. Блюдо готово.