Кукловод и концепция Истинных

- Холодная. – прошептал он задумчиво. - Почти как лед. Надеюсь, она придет в себя за это время. А ведь прошло уже две недели…

Мадлен встала с кресла и уже хотела откланяться, но ее задержала последняя просьба герцога.

- Напишите мне, если она очнется, когда я буду в столице? – он сглотнул и поспешно поправился. – Когда она очнется…

- Конечно. – тихо ответила девушка. - Доброй ночи ваша Светлость.

- Доброй ночи. Позовете сиделку?

Мадлен лишь кивнула и закрыла за собой дверь.

Оставшись в комнате один, герцог опустился на край постели и взял в руки холодную ладошку, бережно, словно пытаясь согреть.

- Ну же, - прошептал он хрипло. – Возвращайся. Ты же всегда была неутомимой авантюристкой… Что же сейчас-то? Мне больше некого спасать из совершенно дурацких ситуаций. – мужчина вздохнул. – Прости, что считал тебя совершенно бесполезной и глупой. Ты смешная и забавная, но в то же время добрая и честная, и без тебя здесь будет пусто.

Герцог поднялся и направился к двери, но уже повернув ручку вдруг обернулся.

- Знаешь, Медведева, - его голос прозвучал резко и жестко, а глаза блеснули знакомым яростным огнем. – После твоих выходок, я часто считал, что хуже уже быть не может, а ты продолжала удивлять меня вновь и вновь. Но вот то, что сейчас вот – хуже некуда! – и уже тише добавил. – Чудовище…

А затем не оглядываясь вышел вон и так хлопнул дверью, что на потолке закачалась массивная люстра, переливчато зазвенев хрустальными висюльками.

Я открыла глаза.

Судорожный вздох. Звон в ушах, тяжесть и слабость во всем теле, словно оно не мое… Мокрый нос уткнулся мне в щеку, кое как подняла ослабевшую руку и опустила на загривок Пушка.

- Котя… - и голос хриплый и чужой.

Провела рукой по шелковой спинке, еще раз и еще. Пальцы начинали слушаться. Наверное, минут через десять я уже сидела, облокотившись на подушки и грела ладони в длинной шерсти Пушка, который по-хозяйски устроился у меня на коленях.

За окном небо уже полыхало алым, солнце садилось за реку, а по воде скользили рыбацкие лодки под белыми треугольными парусами, припозднившиеся ласточки возвращались в свои гнезда. А внизу во дворе кто-то не видимый мне напивал басовитым голосом «Тра-та-та, тра-та-та. Мы везем с собой кота».

И в этот момент мне не хотелось ни славы, ни денег, ни красоты.