Преломление

На мне странная одежда – пропотевшая тонкая туника, штаны из пятнистого синего материала, короткие чулки едва достают до икр, кажется, зовутся носками, а туника – футболкой...

Стены в узорчатом пергаменте, мебель ощупью удивительно гладкая, формы строгие, на столе грязная посуда из стекла и сияющего нежного материала. Беру тарелку, пальцы допытываются, из чего она, та с глухим звоном лопается, град осколков на пол.

За окном ночь, громадные строгие замки освещены тысячами огней, что стынут льдом, плывут жидким металлом, сплетаются в слова, мерцают.

Пытаюсь вспомнить, как здесь оказался, память ревет, мысли ускользают угрями в мутной воде, но одну за хвост все же хватаю. Обезумев от ужаса, она превращается в твердую сталь, пронзает голову сочетанием звуков.

Сергей.

Вспоминаю, что это сочетание мое имя, в этом месте, где я когда-то жил... Где жил раньше? В замке короля? Еще раньше, у настоящих родителей, что оставили меня в помойной яме? Нет, и там помню себя Танором, но.

Звонит телефон, так это называется. Помню, нужно прикоснуться вот к этому символу слева, приложить волшебный камень к уху...

– Алло, Сега, здорово!.. Че не пришел? Мы с Катькой ждали-ждали, сам говорил, придешь в два...

Камень падает, разбивается на куски. Катька!.. Это имя как первый валун в горном обвале, катится вниз, тревожит еще несколько камней – за именем падает образ, голос, запах духов, фрагменты из жизни, моей жизни! Каждый камень бьет по склону, увлекает за собой новые, уже грохочет, несется злая всесокрушающая лавина, затмевает небо, воздух взрывается, меня нет.

Падаю, боль на мгновение заполняет всего, ее так много, что перестаю чувствовать, она превращается в завесу тьмы.

Прихожу в себя у зеркала, тесная футболка трещит от свирепого дыхания. Рву ее, под ней тело воина, которое много лет растил в битвах с людьми, драконами, выжигал огнем, закалял льдами, насыщал у костров, на славных пирах... Кожа иссечена шрамами, один свежий, с запекшейся кровью.

Там я прожил целую жизнь, а здесь минул лишь день.

Хочу вспомнить Делавру, но лезет тупая рожа Катьки, стадной скотины, что умеет только трясти ляжками в чьей-то компании, хлебать и жевать всякую дрянь. Рву эту безмозглую рыбу. Призываю образ настоящей женщины.