Королевские чётки-2: зерно Рабочего

ну хорошо, по крайней мере, для меня, бестолковой недоучки.

С вершины холма, на которой я уже не чаяла оказаться, виднелось разбойничье логово. Не всё, большую его часть скрывали ветви деревьев, но я поняла, что оно состоит из стены и подземного этажа, оставшегося от древней крепости, и обширной поляны. Располагались они в невидимой за чащей низине, если бы не звуки музыки, я бы и не догадалась о них — очень удачно.

Разбойники веселились на полную катушку — прыгали, орали, отплясывали. Их тени мелькали, извивались на фоне костров.

— Как их много! — шепнула я.

Шайка, в моём представлении — группа из десяти-пятнадцати головорезов. Двадцать — самое большое. Перед нами же выплясывало человек сорок, а то и пятьдесят, и, возможно, это ещё не все.

— Прекрасно, там веселятся, — сказал Рель, — мы легко впишемся!

Я оглядела его салатовую мантию с пушистым отворотом, его уже лохматые, но всё ещё уложенные волосы сказочного принца, если не принцессы и вздохнула:

— Вряд ли.

Целитель отмахнулся:

— Я не воин, от меня толку мало.

Я просто отвлеку их, пока ты будешь вписываться.

«Всё интереснее и интереснее!»

В ночи я медленно пробиралась меж деревьев, одновременно придумывая план по спасению Даргана. Интересно, где они его держат. И как мне пробраться туда? Вдруг в темноте я наступила на что-то мягкое и шевелящееся — с трудом устояла на ногах. Оно шевелилось и хихикало... да это человек! Должно быть кто-то решил передохнуть, но пошёл не в ту сторону.

Как бы шум не поднял. Надо быть осторожнее. За деревьями, как назло, начинался пустырь, и только потом — роща, за которой гоготали и пели. А луна светила необычайно ярко – меня бы сразу заметили и, не факт, что приняли бы за свою. Хотя...

Я припомнила своё недавнее состояние, изобразить его было нетрудно: согнулась и принялась шагать зигзагами. Что за песни могут любить эти ребята? Не долго думая, я затянула "Постой, сборщик дани. Постой, волк поганый!" — ничего более подходящего в голову не пришло.

Актриса из меня плохая, но ведь и зрители отнюдь не трезвые.

Качаясь в такт собственному пению, я добралась до рощи, где мне на плечо тут же легла чья-то рука, на меня пахнуло кислым дыханием, пьяный голос подхватил мою песню, пьяная рука — меня.

Глава 10

Чем дальше мы проходили, тем больше заглушалось наше пение. Здесь звучало нечто куда более ритмичное, чем заунывные серенидские песни, так называемые «хабийские* напевы».