Королевские чётки-2: зерно Рабочего

— Изыди! А теперь кричите, так громко, как только можете, чтобы напугать его!

После этих слов послышался такой душераздирающий крик, что я на секунду впала в панику. За ним последовал хор таких же криков.

— А-а-а-а-а-а! — орал ведущий.

— А-а-а-а-а! — повторяли присутствующие.

Вначале это напоминало тревогу при стихийном бедствии, но потом стало напоминать урок боевого клича. И даже бы показалось смешным, если бы так не било по ушам.

Наконец, крики смолкли, мы с Релем переглянулись, в лунном свете было трудно разобрать выражения лиц, но мы и так поняли друг друга.

Подумав, Рель открыл дверь, в лицо повеяло жаром, в нос ударил такой резкий запах трав, что я не сдержалась и чихнула. Присутствующие: дюжина бородатых селян в одеждах цвета мешка и какой-то длинный сгорбленный человек в листьях и ветках, среагировали так, будто до моего чиха здесь царила мёртвая тишина. Лица, освещённые дрожащим пламенем костра посреди хижины, исказились ужасом. Селяне повскакивали, правда, всего лишь с тихими воплями — урок крика прошёл напрасно.

— Вы кто? Что вам нужно? — наконец внятно произнёс единственный селянин, что сидел в гамаке, а не на полу.

— Нечистая сила! Опять таприканка! — завопил кто-то. — Да это та самая!

— Но мы ведь пугали зло, а не призывали! — отозвался другой.

— Мы на верном пути, — включился в дискуссию человек в листьях. — Она пришла сюда, чтобы помешать нам, а мы продолжим!

И прежде, чем я успела выразить протест, оглушительно заорал. Вжавшиеся в стены селяне переглянулись, не решились повторить крик.

— Хотите, чтобы она сожгла теперь всю деревню? А ну-ка! А-а-а!

На этот раз мужики подались вперёд и грянули, что было мочи.

Мне ничего не оставалось, как заткнуть уши и выбежать из хижины куда подальше. Рель бежал за мной.

— Ох, н-да, я бы тоже сжёг баррикаду. Договориться тут весьма проблематично.

— Но это явно не трактир, — заметила я. — Что они вообще делают?

— Да гаджай их знает, зло изгоняют. Шаманят или колдуют.

— И то, и другое, наоборот, призывает зло и запрещено Храмом.

— Вот-вот. Видела эту шарлатанку?

— Это женщина?

— Я тебя умоляю, аура женская, — пожал плечами Рель, которому стойкость к стихии не мешала. — Да и крик женский, движения - тоже.

Я думала, что фигура в листьях принадлежала мужчине, хотя это было совсем непонятно. В этот момент дверь хижины распахнулась, и «шарлатанка» показалась в проходе. Она подпрыгивала, водила вокруг себя руками, будто что-то рассыпая, направлялась она к нам.