Королевские чётки-2: зерно Рабочего

А ведь он пытался помочь нам, незнакомцам, несмотря, что у самого проблемы. Принёс нам настойку, привёз Даргану гречелистник.

Жаль его, как он теперь будет? Куда же пропал Солнечный камень? Поскорее бы Дарган пришёл в себя — тогда уж мы разберёмся.

Ветер усилился, окатил меня волной холода, я поёжилась, уже много часов, как не могла отогреться и у огня. Вдруг внимание привлёк скрип, будто ржавых дверных петель, я повернулась — и точно, дверь одной из хижин напротив была приоткрыта. Собственно, ничего необычного, но все закрыты плотно, а она — нет.

Не нарушая мертвенной тишины посёлка, я ступила на утоптанный коричневатый снег, вслушалась и быстрыми короткими шагами направилась к этой двери. Обернулась — ни души, я по-прежнему одна, никем не замеченная, хотя кто знает. Лагерь горнодобытчиков располагался в ущелье между двумя холмами, сплошь покрытых лесом: крайне невыгодное стратегически положение — чёрт пойми, кто может наблюдать с этих гор, и хижины оттуда как на ладони.

И снова порыв ветра — дверь скрипнула, но на этот раз я услышала ещё и шорохи.

Как жаль, что я не умею становиться невидимой или читать чужие мысли — а всё таприканская стойкость к стихии Существ. Если предрасположенность усиливает способность владения стихией, то стойкость защищает от её воздействия, но при этом ты и сам почти не можешь с ней совладать. Так что ни невидимости, ни парализации, ни телепатии, ни манипуляций, зато файерболы налево и направо за бесплатно.

Тихо вздохнув о своей таприканской участи, я заглянула в тёмное душное помещение. Свет настольной лампы обрисовывал бесчисленные коробки и столы с приборами, комната напоминала тайную лабораторию, которую замаскировали под склад. Спиной ко мне посреди комнаты стоял мужчина и по локоть рылся в одной из коробок.

Для своего же блага я решила получше осветить помещение и сотворила шарик света. Человек подпрыгнул, коробка приглушила его крик.

— Сэр Боран? — удивилась я.

Глава 6

Боран вздрогнул, посмотрел на меня.

Теперь я увидела, как изменился его вид. На щеке виднелись ссадины, одежда измялась и перепачкалась. Один рукав его дорожной куртки был разодран до локтя. И куда девалась его шляпа?

— Мадам? — голос звучал сбивчиво и торопливо. — Что вы здесь делаете?

— Я? — странно, что при всех обстоятельствах он задал мне этот вопрос. — Я только что пришла.