Королевские чётки-2: зерно Рабочего

Если наместник позволял себе стоять спиной к даме, то Рель — к наместнику.

— Кто тут больной? — Прата резко повернулся и неожиданно оказался лицом к лицу со мной.

Наглый, хитрый, опасный. Он старался заглянуть мне за спину, увидеть Даргана. Но я подалась в бок и заслонила ему обзор. Его взгляд переметнулся на меня, уголки губ чуть дёрнулись.

— Прочь с дороги, не то за щёчки схвачу!

Всё-таки мне не показалось, распустился в конец! Такие фразочки себе последний раз только ворьё в Асилотском лесу позволяло, и им это простительно, но уж тут.

— Что вам нужно?

Он не ответил, а только повторил попытку заглянуть мне через плечо, хорошо, хоть не подходил ближе дозволенного. Меня отвлёк скрип двери, ворвавшийся дневной свет заслонил силуэт в шляпе. Боран!

— Эй ты, девушка, — я не узнала голос наместника. Он прозвучал на тон ниже, сдавленно, будто ему горло пережали.

Как только он разглядел Даргана, нагловатая интонация пропала, зато послышалось крайнее удивление.

— Как тебя, забыл… — проговорил он.

— Вы и не знали, — сказала я. — Кеита.

— Кеита, скажи, кто он? Как его зовут?

"Ах ты ж, пёс! Ничего я тебе не скажу!"

Но он уже сам сказал:

— Дарган?

И у меня ёкнуло сердце. Этот странный подозрительный наместник, что он задумал?! Я ведь даже не могу никуда отойти, выяснить что происходит, применить стратегический ход.

Наместник продолжал смотреть на Даргана и, казалось, даже подрагивал от волнения.

— А откуда вы знаете? — послышался голос у двери. О присутствии Борана я даже успела забыть.

"Что ж ты, дубина в шляпе, делаешь?!" — захотелось воскликнуть мне. Уж теперь этот проныра уверен!

Глаза наместника забегали, брови нахмурились, потом он опять повернулся ко мне спиной.

Боран, тем не менее уже не думал о нём, он разговаривал с Релем, вытащив из-за пазухи небольшую фляжку:

— У целительницы взял. Вроде, это лекарство, которое должно помочь, — говорил он.

В один прыжок Прата оказался возле них, так быстро, что его плащ начертил полоску в воздухе, и замер на полусогнутых. Одна его рука была занесена так, будто он собирался ударить баронета Дварлоци.