Королевские чётки-2: зерно Рабочего

Глава 3

— Чёрт побери, Дарган! — я протянула руки.

Боран кинулся и подхватил его под локоть:

— Милорд, в карету, быстрее!

— И ведь всё шло нормально, он уже падал, когда задел меня... – бормотал Дарган, заваливаясь в карету.

— Зачем, ну зачем вы полезли в этот бой? – приговаривал баронет, раскрывая одежды короля.

Я ахнула – во фроксийской кольчуге зияла дыра, как и в подкольчужнике, рубаха пропиталась кровью.

— Мадам, — обратился ко мне Боран, — позади вас сундук с чистым бельём, подайте любую тряпку, скорее!

Неподъёмная крышка сундука еле поддалась, одеревеневшие пальцы подцепили белую ткань, наверное, сорочку.

— Плохо, – констатировал Боран, по его шеи и лицу разлилась пунцовая краска. – Плохо! В таких условиях... — он вскинул голову. – Астар! У тебя есть спиртное? Астар?! А чёрт, где этот кучер? Мадам, держите так, я сейчас вернусь.

Я приблизилась, он положил мою руку на потеплевшую тряпицу и выпрыгнул из кареты. Я осталась одна с раненным королём.

Человек, который совсем недавно говорил, закатывал глаза, раздражал, спорил, теперь лежал бледный и истекал кровью. А я ничего не могла поделать.

— Зачем, Дарган, ну, зачем?

Губы Даргана приоткрылись, он пробормотал что-то неразборчивое, не поднимая век.

Я на перебой шептала формулы заклинаний, но ни одна вспышка не слетала с моих пальцев.

«Глупость, какая глупость! Если бы я только осталась возле кареты! Ведь одно мгновение, одно моё правильное действие, и мы бы ехали дальше, Боран рассказывал бы очередную историю, а Дарган вставлял свои занудные реплики...»

Лицо короля менялось на глазах, начало отдавать синевой, щёки будто впали, на лбу проступили крупные капли пота. Он слабел на глазах.

От бессилия хотелось выть. Я изнуряла себя заклинаниями так, что звенело в ушах, но не останавливалась — я заслужила это.

— Так! – в карету влез Боран. – Будем обрабатывать, он поднял руку, сжимая глиняную флягу.

— Что это?

— Неважно, это на спирту!

Я кивнула и убрала потемневшую сорочку с раны.

Дарган дёрнулся, взревел, подавшись всем телом вверх. Спирт лился на его рану, а боль отдавалась мне. Помню складки шторы в своей руке, как сжимала грубую ткань, как докрасна растёрла пальцы.