Лето Поджигателя

— Слушай, а как ты расплачиваться будешь за это пиво для всех? — спросил я ее, тяжело дыша.

— А кабатчик сказал, что это честь для него и его заведения и списал бочонок по большой дружбе.

— А доспехи?

— А вот этого он еще не видел...

Густав лежа помахал Вильгельмине латной рукавицей:

— Между прочим, это собственные доспехи хозяина. И если меня поймают в них — мне не жить.

— Давай подумаем об этом, если нас поймают.

Мы встали у ограды поля и обозрели все поле. Выбор был богатейший: утки, куры, гуси, овцы с косматым важным бараном во главе и одинокий ушастый осел.

— Ну, — хмуро произнесла Вильгельмина. — Выбор очевиден.

— Да ты смеешься! — возмутился Густав.

Через несколько минут он уже тихо лежал сраженный сдвоенным ударом задних копыт, а я, бросив веревку, за которую пытался тянуть осла, задумчиво смотрел в исполненные превосходства глаза упертой твари.

Еще через полчаса, осел груженный доспехами, добровольно поднялся на холм к библиотечной башне — донна Вильгельмина кормила его морковью с рук.

Густав, постанывая, начал облачатся в доспехи. С помощью Вильгельмины — она разбиралась в устройстве этого железа лучше него.

Вильгельмина водрузила Густаву шлем на голову, поверх кольчужного хауберка, отошла назад, посмотрела и согнулась вдвое от хохота.

— Чего? — гулко спросил Густав из-под шлема.

— Да так, — задумчиво проговорил я. — Залихвацки сидит.

Осел покосился на Густава и фыркнул.

— Прости, Густав,- выдавила Вильгельмина, едва разгибаясь. — Не ожидала такого результата.

— Сюда, кстати, идет кто-то, — проговорил я, нюхая воздух.

Народ рванул за башню, а осел следом, совершенно добровольно. Вот и пойми эту скотину.

А вот тот, кто сюда шел, пах железом и кровью.

Это оказался крупный, грузный тип зловещей наружности, волосатый и небритый, в простроченном поддоспешнике, с огроменным молотом на могучем плече. Молотом на самшитовой рукояти в золотой инкрустации.