Олимпийский чемпион

– Типун тебе на язык. – Мозырь выпил и закусил хлебушком. – Я еще погуляю. Да и не по понятиям это вору в юшке мараться. Слава богу, бойцов не переводится.

– Да этого хлама вал, – сказал Усман, который полулежал с закрытыми глазами, откинувшись на цветные засаленные подушки. – А вот ребята с головой попадаются все реже. Некому скоро будет этим бакланьем рулить. Правильно я говорю?

Он обратился к крепкому узколобому парню, с сопением прислушивающемуся к рычанию и скрипам за занавеской.

– Нет базара, Усман, – улыбнулся парень остатками выбитых и сломанных зубов.

– Вот смотрите… Он даже не вкурил, что говорят. – Усман взъерошил ежик седых волос, а Рыжий расхохотался. Несмело засмеялся и узколобый парнишка.

В этот момент в загородку зашел Чахлик. Воры приветствовали его почти как равного. Предложили место за столом, предложили стакан, косячок. Но Чахлик отказался, сел в сторонке, он знал, что не всякое приглашение следует принимать. Как говорится, ваше дело предложить – наше отказаться.

– С чем пожаловал, друг ситный? – спросил Усман.

– Да дело такое. Рыжий сказал, что интерес к двум пацанам моим имеете. Что проверить их нужно. Предложение есть у меня.

– Ну пацаны, положим, наши. – Усман нахмурился.

– Извини, ошибся. – Чахлик побледнел и сглотнул слюну.

– Ладно, замнем. Ну да, имеем мы интерес. Так что у тебя за предложение?

– Блажного надо поучить. Совсем нюх потерял, мужиков мутит, забил на порядочных людей.

– На нас он не забивал. – Рыжий выпил водки и закусил хлебом. – Но мужиков и вправду мутит. Знаю.

– Рассказывает какие-то байки, – подливал масла в огонь Чахлик, – глядишь, в мужицкие авторитеты выбьется.

– Ну мужикам тоже главный нужен… – рассудительно сказал Мозырь.

– Главный-то главный, – парировал Рыжий, – но не авторитет. Авторитеты на зоне всегда из воров должны быть. Это закон. А то вон и Петюня тоже – волю дай, он в авторитеты полезет.

– Вот человек, – возмутился Усман.

– Ты хочешь Секу с Калиной на блажном проверить? – спросил Рыжий.

Чахлик кивнул. Рыжий вопросительно посмотрел на Усмана. Тот задумался.

– Только смотрите, без мокрухи. Пусть здоровье его заберут, – произнес наконец Усман.

– Монтировками замесят – и весь сказ, – сказал Чахлик.

Его ладони сжались в кулаки, а в глазах появился звериный, мстительный огонь.