Олимпийский чемпион

Он не смотрел собеседнику в лицо, его цепкий взгляд перебегал с одной фигуры на другую.

– Вот Сека, например, правильный пацан, – заговорил Чахлик, глядя в плечо Рыжему. – По понятиям живет. Воров уважает. Резкий, смелый…

– Это хорошо, – прервал его собеседник. – А о Калине что скажешь?

– Жучило он, Калина этот, ему деловым быть, а не правильным пацаном. Все подходцы какие-то блядские, все с подковыркой. Умный больно.

– Так это ж хорошо, что умный. Не всем же за три копья десятку тянуть, – усмехнулся Рыжий.

Чахлик обиженно засопел, а Рыжий хлопнул его по плечу:

– Не парься, шучу. Я так понимаю, что этого Секу ты выделяешь?

– Да.

– Лады. Придумай, как его проверить. Ну и, понятное дело, замазать поплотнее. Постарайся и Калину к этому привлечь. Как придумаешь, приходи к нам, потолкуем, поможем чем, если надо. Лады?

– Лады… Понял.

– Да, и еще вот что. – Рыжий посмотрел Чахлику в глаза. – Ты, говорят, машку себе персональную завел.

– Да я… – Чахлик с ужасом глядел в темные зрачки Рыжего.

– Смотри, малый, мы все знаем. Не ссы, но и не наглей. Ясно? Пока воры на твоей стороне. Живи давай.

Рыжий повернулся и пошел прочь. А Чахлик решил, что сегодня же отправит парня к главпетуху. Пусть со всеми опущенными вместе живет. Он вернулся к компании и, заметив, что часовой смотрит в другую сторону, несильно ударил парня с лопухом ногой в живот.

Чахлик плюнул и пошел в барак.

В колонии царили волчьи законы. Но был среди этой стаи один человек, который не подчинялся этим законам. Его звали Сергей Бабурин.

Он попал на зону случайно. По его собственным словам – по причине излишнего темперамента. На какой-то вечеринке в ресторане подрался с пьяными бандюками и, поскольку был разрядником по боксу, так крепко им наподдал, что одного отправили в травматологию с множественными переломами лицевой части, а второму пришлось вправлять челюсть.

На зоне Сергей стал неожиданно читать духовную литературу, прослыл блажным и, после того как со смиренным выражением лица нокаутировал двоих излишне настырных зеков, был вызван на беседу к смотрящему. После этого всем велено было оставить блажного в покое.

Бабурин жил тихо, спокойно работал.