Объект закрытого доступа

Он мог не спать двое суток, гоняясь за террористами, однако по истечении этих суток – как, впрочем, и в процессе – он всегда был гладко выбрит, а под вычищенным пиджаком на нем всегда была свежая сорочка. На переносице Реддвея поблескивали очки в золотой оправе, смягчая резкость его крупных черт и придавая его широкому лицу оттенок интеллигентности.

Завидев Турецкого, Питер Реддвей широко улыбнулся, бросил сумку к ногам и, растопырив ручищи, двинулся на важняка.

– Здравствуй, Александр! – громогласно поприветствовал он Турецкого по-русски и сжал его в медвежьих объятиях.

– Вот черт огромный, осторожней! – весело запротестовал Турецкий. – Раздавишь ведь!

Питер Реддвей выпустил Турецкого из объятий. Затем обхватил его за плечи и, повернув к свету, оглядел, как Тарас Бульба оглядывал своего сына, прибывшего на побывку из бурсы.

– Не изменился, – резюмировал он, переходя на английский язык. – А что скажешь про меня? Я уже похож на Фальстафа в старости?

– Скорей, на Гаргантюа в молодости.

– Гаргантюа был обжорой, а я, как ты знаешь, ем умеренно. Ох, как же я рад тебя видеть, дружище! – Он вновь обнял Турецкого, затем наклонился и легко подхватил огромную сумку. – Ну что, куда прикажешь идти?

– Все как обычно. Машина уже ждет.

– Надеюсь, «мерседес» S-класса? – иронично поднял брови мистер Реддвей.

Турецкий улыбнулся:

– Увы, пока только «пежо». Твоего любимого бежевого цвета. А «мерседес» надо еще заслужить.

– Эх, – вздохнул Реддвей, – не ценят меня в России, совсем не ценят.

Последнюю фразу американский гость произнес по-русски.

Турецкий глянул на Реддвея и иронично хмыкнул; американец любил бравировать своим знанием русского языка и обожал жаргонные словечки, которые он выуживал из каких-то совершенно невообразимых источников.

– «Батонами», говоришь?

– А что, разве не так выражается современная российская молодежь? – удивился Реддвей.

– Смотря какая, – резонно заметил Александр Борисович.

Старые друзья двинулись к машине.

Часом позже Питер Реддвей сидел в кабинете секретаря Совета безопасности, Виктора Игоревича Петрова. Петров представил его членам следственно-оперативной группы. Перед тем как подняться с места и приступить к докладу, Питер Реддвей шепнул Турецкому на ухо:

– Твой шеф забыл добавить, что я не только руководитель «Пятого уровня», но и действующий сотрудник ЦРУ.