Объект закрытого доступа

Допив остатки коньяка, гость посмотрел на Пташку Божью из-под нахмуренных рыжеватых бровей и сказал:

– Есть что выпить?

– Так это… – Пташка Божья хотел было соврать и сказать «нет», но черные глаза гостя смотрели так пристально и пронзительно, что он, к своему собственному изумлению, сказал правду: – Было вроде где-то. Сейчас посмотрю.

Пташке Божьей не осталось ничего другого, как достать из холодильника заначку – литровую бутылку мутной желтоватой самогонки.

После первого же стакана глаза гостя подернулись пеленой.

– Ну что, старик, – сказал он, еле шевеля языком, – страшно тебе на свете-то жить?

Пташка Божья пожал плечами:

– Да нет. А чего мне страшиться?

– А взрывы? Террористы, говорят, совсем обнаглели. Что ни день, то взрыв.

– Это точно, – согласился Пташка Божья. – Но, слава Богу, я черножопым не нужен. Сам посуди, зачем меня взрывать?

– Черножопым, говоришь?

– Ой, извини. Я хотел сказать…

– Знаю, – прервал его Али. – Знаю, что ты хотел сказать, старик. Только взрывают не только черножопые.

Али потянулся за самогонкой, но рука его соскользнула с бутылки.

– А, шайтан! – выругался он и тряхнул хмельной головой. – Давай ты, старик… Я что-то устал…

Пташка Божья разлил самогонку по стаканам, и они снова выпили.

– Так, говоришь, русские будут русских взрывать? – с сомнением в голосе спросил Пташка Божья, закусив самогонку сыром. – Разве такое возможно?

Али пьяно кивнул:

– Возможно, старик.

– И зачем же, к примеру, им друг друга взрывать?

– Зачем, зачем… Зачем ты меня к себе жить пустил? Вот затем и они. – Али прищурил мутные черные глаза, вытянул руку и потер пальцем о палец. – Деньги, старик… Деньги решают все. Мани! Долларс! Понял?

– Да разве ж им кто-нибудь за это заплатит? – прикинулся дурачком Пташка Божья.

– Найдутся люди, – глухо отозвался Али.

– Тоже русские?

Горбоносый с хрустом сжал пальцы в кулак. На губах у него зазмеилась усмешка.

– Ха! – хрипло выдохнул он. – Русские… Откуда у вас, русских, деньги? Ты вон всю жизнь вкалывал, а есть у тебя деньги? Нету! Кроме сраной бутылки самогону, никакой собственности не нажил.

– Почему же сраной? – обиделся Пташка Божья. – Хорошая самогонка. Я ее у Просвирихи брал.