Объект закрытого доступа

 – То это никак не меньше пятидесяти долларов. В рублевом эквиваленте по курсу Центробанка. Устроит вас такая цена?

Гусь захлопал глазами:

– Ну ты даешь, Птах! Ты сам-то хоть понял, чё сказал?

– Я понял, – сказал вместо Пташки горбоносый незнакомец по имени Али. – И я готов заплатить.

Он поставил «дипломат» на пол, достал из кармана бумажник, отсчитал несколько купюр и протянул их Пташке Божьей:

– Вот. Здесь даже немного больше.

Пташка Божья задумчиво посмотрел на протянутые деньги, затем аккуратно, как бы нехотя, взял их, быстро пересчитал и спрятал в карман старой «олимпийки».

– Милости прошу в мое скромное бунгало. Ваша комната – по коридорчику и направо. Замка на двери нет – уж не обессудьте, но входить без стука не имею привычки.

Горбоносый кивнул, тщательно вытер ноги о коврик, поднял с пола «дипломат» и двинулся по узкому коридорчику в указанном направлении. Когда он скрылся в комнате, Пташка Божья повернулся к Гусю и спросил:

– Ты где его подцепил, мудень?

– Где-где, в Караганде.

– Будет тебе полушка, – успокоил Гуся Пташка Божья. – Только у меня сейчас нет.

– Так деньгами дай! Покупать я и сам умею.

Пташка Божья достал из кармана пачку денег, вынул из нее сотенную бумажку и протянул Гусю:

– Держи, вымогатель.

Бумажка в мгновение ока перекочевала к Гусю в карман.

– Премного благодарен, – сказал Гусь. – Ну, тады я пойду?

– Валяй, – разрешил Пташка.

Гусь повернулся и, проворно шевеля ногами, вышел из квартиры.

– В магазин побежал, пьяница, – сказал себе Пташка Божья. Вновь поскреб небритую шею и задумчиво добавил: – Однако сто грамм и мне не помешают.

Едва он об этом подумал, как гость вышел из своей комнаты – уже без куртки, но все еще в туфлях. Он протянул Пташке пакет и сказал:

– Старик, здесь коньяк, сыр, мясо и другая еда. Положи еду в холодильник, а я пока схожу в душ.

– Сделаю все, как надо, – кивнул Пташка Божья, принимая пакет. – Ого, тяжелый! У меня где-то лимончик завалялся. Если хотите, могу порезать. К коньячку – самое то!

Горбоносый Али презрительно наморщил нос:

– У тебя тарелки-то хоть чистые найдутся?

– Обижа-аешь, друг, – с усмешкой протянул Пташка. – Ты ведь не в ночлежке, а в приличной фатере. Мой клоповник трех звезд стоит.

Али улыбнулся:

– Ладно, старик.