Драконовские сказки. Том 1

А еще чуть позже приходила Изольда, традиционно возмущаясь тем, что ее не позвали в компанию — как будто ее и впрямь надо было звать. Каждая из них брала себе по чашке, чаю на троих не хватало, приходилось заваривать новый чайник, пока Изольда рассказывала где-то подцепленные свежие городские сплетни, потом Фелеца требовала сладкого, и они искали, не завалялось ли где-нибудь печенье или хоть фрукт какой сушеный, потому что принцесса каждый день полагала, что уж сегодня-то она выпьет чаю одна, и ни пирогов испечь, ни меду купить так и не собиралась.

Но в этот раз, после этой дурацкой ночи, после того, что случилось с Фелецей, после знакомства со Стражем — настоящим, с ума сойти! — им всем так нужно было посидеть, как обычно, за чаем и разговором, что пускать дело на самотек они не стали, а так прямо и договорились: вечером, как солнце сядет, обязательно собираемся.

И конечно же, опоздали. Фелеца сначала задержалась у лекаря — лапу лечила, потом еле-еле, до самой поздней ночи укладывала Кита. Изольда весь день провела там же, разговаривала с девочкой-оборотнем, а вечером достала нить гномьего золота — на секундочку, посмотреть только, что да как, — да так над ней и просидела, пока луна не вышла. А у принцессы пирог пригорел.

Но когда совсем уже стемнело, принцесса спасла остатки пирога и все-таки заварила чай, и на запах, конечно, явилась Фелеца, а ровно через десять минут вошла Изольда и возмутилась, почему ее до сих пор никто не позвал.

188. Сказка, полная советов

— Ну, и как прошло твое лечение? — спросила Изольда, выразительно глядя на совершенно здоровую руку Фелецы.

— Отлично прошло, — радостно улыбнулась она. — Два часа бился, но вылечил, сам, ни к кому не пустил. А ты говорила — не сможет, не сможет.

— Ну ладно, ладно, ошиблась. Молодец он, твой лекарь, ничего не скажешь.

— А как он на меня орал, что я не сразу к нему пришла! — мечтательно закатила глаза Фелеца. — Вы бы слышали! Сразу видно: не все равно человеку...

— Дура ты, — мрачно фыркнула принцесса. — Он на любого, небось, так орет, кто себя запустит, потому что хорошему лекарю и видеть такое безобразие неприятно, а лечить еще неприятнее.

— Да? — расстроилась Фелеца.