Найти и уничтожить

Потащил, но не дотащил.

Кулак здоровяка просвистел в воздухе, а в следующее мгновение Свинюк понял, что почему-то лежит на земле, а в голове его звучат звон и грохот. Он попытался подняться, но вдруг понял, что тело его не слушается. Открыл рот, чтобы поднять тревогу, но ни единый звук не сорвался с его уст, если не считать таковым неразборчивого бульканья.

Затем он услышал голоса. Переговаривались девушки.

- Я думала, что он пустит в ход меч, - призналась эльфийка.

- Кулаком тоже неплохо вышло, - заметила девушка в жреческом одеянии.

- Интересно, он еще живой? - поинтересовалась красавица в балахоне волшебницы.

Она шагнула к Свинюку и ткнула его нижним концом своего посоха. Свинюк тихо хрюкнул.

- Живой, - констатировала она.

Девушки обступили Свинюка. Тот вновь попытался пошевелиться, но тело словно онемело. И только в голове, под звон и грохот, начала расцветать боль.

- Интересно, долго он промучается? - спросила эльфийка.

- Ставлю золотой, что проживет еще час, - сказала жрица.

- Нет, так долго едва ли, - усомнилась волшебница. - Ставлю три золотых, что помрет в течение следующих двадцати минут.

- Я ставлю на то, что агония его будет ужасной, - заявила эльфийка.

И, наклонившись к Свинюку, попросила:

- Ты уж не подведи меня.

Тем временем могучий мечник вошел в ворота крепости. Никто не пытался его остановить - других стражников не было ни внизу, ни на стенах.

- Пойдемте лучше смотреть, как герой будет делать добро, - предложила жрица.

- А этот пусть тут лежит.

Оставив Свинюка, они скользнули в распахнутые ворота. Свинюк вновь попытался подняться на ноги, и вновь не сумел. Боль в голове расцветала все сильнее. Он слабо шевельнул пальцами и сжал их в кулак. Напряг мышцы, но те отказывались повиноваться будущему маркизу. Свинюк не понимал того, что сделал с ним огромный злой человек. Но явно что-то страшное.

У него возникло подозрение, что до назначения маркизом он может и не дожить.

Внутри крепости кипела жаркая оргия.

За огромным столом люди Зарда пили, жрали и веселились, лихо щупая голых наложниц, наловленных в окрестных деревнях. Некоторые из девиц принимали эти ласки со слезами на глазах, но другим разгульная жизнь пришлась по душе. Ублажать головорезов было куда веселее, чем целыми днями горбатиться в поле. Стол ломился от яств и напитков. В зале горело столько свечей, что воздух стал душным и горячим, как в бане. Разбойники орали, хохотали и кидались едой.