Круги на воде

 А теперь думать не могу, смотреть не могу, ничего не могу! Все время что-то мерещится — ночью видел сон, будто явился мне недостойному сам архангел Джабриль. И приснится же такое с пьяных глаз. А сейчас вот пригрезился гепард, развалившийся на моем плаще. Нет — покивал он головой — определенно, пить вино грех!

— А гепард это мой — подал голос сын Ильин, протягивая ему два белых шарика и очередной бурдюк.

Мухаммед опасливо покосился на бурдюк и Стас звонко рассмеялся.

— Да ты не бойся, на этот раз это просто вода, а это лекарство от твоей боли.

Мухаммед покорно глотнул таблетки и жадно приник к бурдюку, вода потекла по его бороде, струйками скатываясь на грудь. Ильин беззвучно рассмеялся и подмигнул напарнику.

Мухаммед с сожалением посмотрел на пустой бурдюк и отложил в сторону, удивленно прислушиваясь к себе.

— Ай, спасибо, дорогой, век не забуду! Как на свет появился, голова ясная и совсем не болит.

— Да чего уж там, с кем не бывает. Знамо дело.

— Нет, — вдруг решительно возразил Мухаммед — не пристало мужу и воину упиваться вином, с этого дня полнейший джихад и решительная трезвость ума.

— Какой такой джихад?

— Эээ… — огорченно протянул Мухаммед — вот умные речи говоришь, а такой простой вещи не знаешь. Джихад это война со слабостью и грехом внутри себя. С тем самым врагом, у которого в плену все от рождения. Не далее как вчера вечером Ночной Ворон вещал об этой мудрости, как тут забыть, если эти слова огнем начертались на моем сердце?

Равен оторвался от полировки меча, изумленно уставившись на пророка.

Ильин удрученно покивал головой.

— Как не знать, Мухаммед, знаю. Да только в тех далеких землях, откуда я прибыл, джихад обозначает совсем иное. И обозначает оно — убей неверного. Сколько бед горя и крови принесло неверное толкование священного слова «джихад».

— Как такое возможно, уважаемый Стас сын Ильин? Какой глупец дерзнул употребить священную войну в себе для убийства ближнего?

— Боюсь, что тот кто это сделал, был далеко не глупец и знал что делает. Соблазненный властью над ближними, что сулил ему враг человеческий, применил священную войну для порабощения умов и разжигания вражды.

— А, неверные шакальи сыны — взвыл пророк — как можно такое сотворить?

— Не знаю.