Поцелуй меня, любимый

— Разве я тебе не нравлюсь?

— Нет, не нравишься, — твёрдо проговорила Милада-степняк, зло прищуриваясь: иначе вести себя с этой женщиной было невозможно. — Чанлиф, прекрати! У нас с тобой ничего не получится!

— О, Боги! — Чанлиф в ужасе прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать от неожиданной страшной догадки. — Тебе нравятся мужчины?

— Да, — не подумав, ответила Милада и испуганно добавила: — То есть нет. Какие мужчины? О чём ты говоришь? У меня девяносто девять женщин, и сейчас я борюсь за то, чтобы Сабмила стала сотой моей женой.

— Фух! — облегчённо выдохнула Чанлиф, пропуская мимо ушей слова о сестре; и с удвоенным усердием продолжила соблазнять степняка.

— Да что же это такое? — пыхтел тот, отбиваясь от пылких поцелуев ночной гостьи.

Между ними завязалась нешуточная борьба, в пылу которой они сбили со стола кувшин с водой; в ночной тишине звук прозвучал оглушительно громко. Дверь распахнулась, и воины во главе с командиром вбежали в комнату. Милада-степняк испуганно вскрикнула, грубо скинула с себя Чанлиф, накрыла её с головой одеялом и придавила рукой, чтобы та не шевелилась.

Сван стоял посередине спальни, его рука лежала на рукояти меча. Достаточно было подозрительного шороха, громкого вздоха, и он, не задумываясь, нанёс бы удар, но в комнате стояла такая пронзительная тишина, что слышно было, как шуршит занавеска, надуваясь парусом от лёгкого ночного ветра. Мужчина подозрительно прищурился и перевёл взгляд на кровать.

— Факелы сюда!

Двое воинов выбежали в коридор, схватили факелы со стен и вернулись обратно.

— Ваше Высочество, что происходит? — командир бросился к ней, но принцесса усиленно замотала головой, показывая на подозрительный комок под одеялом рядом с собой. Сван быстро обвёл взглядом комнату, заметил криво висящий портрет на стене, понимающе покачал головой. — Вам нужна помощь? — тихо поинтересовался он.

— Нет, со мной всё в порядке! Оставьте факелы и покиньте мои покои.

Сван перевёл взгляд на нарядную кофточку, лежащую возле кровати, и удивлённо приподнял брови.

— Всё хорошо, — с нажимом в голосе проговорила принцесса, заметив сомнение на лице командира. — Мне не грозит никакая опасность, — и скептически скривила губы, думая про себя: “Если, конечно, не считать покушения на мою честь”. — И, пожалуйста, никого ко мне не впускайте, кто бы там ни был.