Объявляется посадка на рейс…

 – Слова старика прозвучали очень напыщенно и гордо. – Мне сказали, что от него случаются опухоли в мозгу.

– У нас есть телефоны. Давайте мы, чтобы не рисковать вашим здоровьем, позвоним сами.

– Я не знаю его номера.

Изабелла и Андрей понимающе переглянулись.

Обоим стало ясно, что продолжать этот абсурдный разговор не имеет смысла. Здесь они ничего не добьются, только напрасно потратят время. Видимо, все Кемали при случае любят приврать.

Первым поднялся со своего места Андрей:

– Простите, что побеспокоили вас, господин Кемаль.

– На все воля Аллаха, – кивнул старик, выслушав перевод.

Хартвуд, Корешков и капитан полиции направились к выходу на улицу. Хозяин дома провожал их до самой калитки. Он отпер ее, а вслед за ними закрыл с громким лязгом.

Начинало смеркаться. На город опускалась душная летняя ночь. На смену дневному оживлению приходила вечерняя расслабленность. Казалось, она уже зримо витает в воздухе, без смущения отвоевывая для себя все большее пространство.

– Чем могу быть полезен, господа? – спросил Орхан.

Они попросили показать им ближайшую гостиницу.

Он опять усадил их машину, которая через две минуты остановилась возле трехэтажного каменного здания напротив мечети. По обе стороны входных дверей были вертикальные светящиеся надписи на турецком и английском языках «Аль Нахиль». Встретивший их в холле мужчина в светлых брюках и рубашке с короткими рукавами оказался владельцем гостиницы и одновременно исполнял обязанности портье.

– Он говорит, что в европейском понимании этого слова одноместных номеров нет, – объяснил Орхан. – Есть большая комната, разделенная перегородкой на две части. Если это вас устроит…

– Прекрасный вариант, – кивнул Андрей, не спрашивая Изабеллу. Та посмотрела на него с деланным возмущением, однако ничего не сказала.

Позади гостиницы имелась маленькая автомобильная стоянка, куда Орхан загнал прокатный «Мицубиси».

– Можете звонить мне в любое время дня и ночи.

Номер на втором этаже представлял собой большую комнату, разделенную на две части деревянной резной перегородкой, примерно на метр не достигавшей потолка. Скорее, она выполняла роль ширмы. По обе стороны ее висели кашпо с искусственными цветами.