Академия боевых невест

Я ушла, а тип принялся шнырять по территории, вынюхивать, выспрашивать, совать нос во всё вокруг, включая тарелки в столовой.

Порк по такому случаю даже встречу клуба отменил, о чем мне с мрачным видом поведала Лунолика. Золотинки из группы поддержки тоже смотрели хмуро. И на сыщика, и на меня.

До Порка сыщик тоже докопался, едва ли не обвиняя его в том, что это он во время факультатива пытался меня отравить. Порк держался молодцом, отвечал с холодной отстраненностью. Только что именно говорил, расслышать не удавалось — дверь в аудиторию плохо пропускала звуки, поэтому нам с Луноликой пришлось больше смотреть, чем слушать.

Мы чудом не попались — в какой-то момент Лунолика так сильно налегла на дверь, что мы едва не вывалились в аудиторию. К счастью, вовремя успели затормозить.

После взгляда, брошенного в нашу сторону сыщиком, с подслушиванием и с подглядыванием пришлось завязать.

На последней паре меня вновь вызвали к ректору.

— Скажите, невеста Губами, — произнес сыщик, дырявя меня взглядом, — кто из обучающихся в академии мог бы наложить на вас проклятье?

— Вообще или то самое? — спросила я.

— Что значит «вообще»? — сыщик насторожился.

— Ну, понимаете, у нас же магическая академия, каждый мог, если бы захотел.

Сыщик поморщился.

— Ну хорошо, а кто бы, по-вашему, захотел?

Я задумалась. Сдавать ему бедных влюблённых золотинок было жалко. Сыщик ждал, и я решила обойтись малой кровью.

— Жаба, — сказала я. — Александрина Жаба, бриллиантовая невеста. Не знаю почему, но она меня, кажется, ненавидит.

Я знала, что связи Жабы-отца не дадут навредить Жабе-дочке, а потому Александрина ничем не рисковала.

Сыщик поперхнулся.

— А отца её, случайно, не Абрахас зовут.

— Да, это он, — ответила госпожа Моръ, вмешиваясь в нашу беседу и адресуя мне недобрый взгляд.

— А есть ли кто-то ещё, кроме невесты Жабы, кто мог бы желать вам зла?

Я ещё немного подумала, а потом честно ответила:

— Нет.

Сыщик погрузился в размышления. Потом ещё немного поспрашивал меня о какой-то ерунде и отпустил восвояси.

— Знаешь, — произнесла Лунолика, когда я пересказала ей разговор, — мне кажется, Александрину из подозреваемых он все-таки исключит. И в этом я была с ней полностью солидарна.

Каково же было наше изумление, когда за ужином в столовой ко мне подскочила Жаба и прошипела: «Мелкая дрянь! Ты об этом пожалеешь!» А потом двинула локтем, рассчитывая, что ужин на моем подносе выплеснется мне на платье.