Кровные братья

 – «И кто же у них покупает, если известно, что это цветы ворованные, с могил?» – «Кому известно, кому нет… Покупают. Недорого ведь». – «Ну и нравы, однако». Мудрец Сережа пожал плечами.)

– И что же, ты всегда возишь с собой запас камней? – хмыкнул Владимирский и, поняв по быстрому и колючему взгляду Райцера, что сболтнул что-то неуместное, стушевался: – Извини.

– Нет, конечно. Просто я пару недель назад, когда уже было ясно, что эта поездка в Москву состоится, был в Иерусалиме, ну вот и… Ладно. Все. Хватит. Поехали.

Конечно же вчера они засиделись с Юркой допоздна, ну, возможно, не так долго, как случалось по молодости, и тем не менее. Квартира была действительно хорошо оборудована, у них в России это называется почему-то «евроремонт». Министерский чинуша не обманул: нашлось и что выпить, и чем закусить. Ну да они-то теперь еще те питоки и едоки! Юрка на диете, после шести вечера вообще ничего не ест, Райцер тоже старается быть поумереннее. Ну а спиртное… Так, чисто символически. Все-таки завтра концерт.

И первое «фе», которое Геральд высказал своему другу, касалось именно концерта, вернее, его программы. Ну какой сумасшедший, скажите на милость, ставит в один вечер концерты Бетховена и Чайковского, произведения настолько разные и столь плохо совместимые, что это и для исполнителей, и для слушателей создает определенный эмоциональный дискомфорт. Дискуссия завершилась немного по простонародному принципу: «сам дурак». «Почему ты согласился?» – «Извини, но ведь и ты тоже!» В итоге порешили, что полными идиотами оказались юнесковские организаторы этого благотворительного концерта, которые сами ни черта не понимают в музыке, но считают возможным выступать не только инициаторами, но и, до какой-то степени, диктаторами в организуемых ими акциях.

Взаимное дружное охаивание далеких и неизвестных юнесковских функционеров вдруг почему-то необыкновенно сблизило. Пошел обычный тривиальный человеческий треп «за жизнь». Жены, дети… Владимирский в этом плане представал каким-то идеальным образцом супружеского совершенства.

Как женился на последних курсах консерватории на своей сокурснице, так и сохранил на всю жизнь верность этой юношеской влюбленности. «Что с мамой, Юра?» – «Увы, мама шесть лет назад „сгорела“ за считаные месяцы. Рак. А твои?» – «Стареют потихоньку. Папа сильно сдал за последние годы. А мама, тьфу-тьфу-тьфу, держится пока молодцом. Я купил им небольшой домик в новых районах Тверии, на горе. Оттуда потрясающий вид на Кинерет.