Больше никаких эльфов

Глава 5

Мы неслись, крутили мертвые петли, взлетали высоко над островами и падали почти до нижней границы, где защитный купол яхты раскалялся и начинал потрескивать от мощного облучения. Десятки раз мне хотелось завизжать от восторга и пару даже от неподдельного ужаса.

Что этот эльф вытворял со своей яхтой! Нет, Риарон не был мастером скорости, да и насчет шестидесяти узлов, кажется, преувеличил, а может ему просто скучно было наворачивать круги, разгоняясь по предсказуемому и безопасному маршруту. Но какие фигуры он выделывал! Мой желудок то и дело подкатывал к горлу, несчастная тирамису просилась на волю, но я стискивала зубы и приказывала ему: “Место!”.

Я не вскрикнула ни разу. Не знаю, как сумела удержаться, на одном упрямстве, не иначе. Сказала, что не буду визжать, значит не буду и точка.

Все закончилось глупо и смешно. Наши художества привлекли внимание воздушной полиции. Массивный катер в черно-оранжевую полоску завис сверху, прижимая нас к пустынному островку на окраине.

Полицейский катер опустился рядом. Сел неаккуратно, взрыхлив винтом почву. Песок и галька застучали по корпусу “Мореланны”.

— Вот баклан криворукий, — ругнулся Риарон, и тут же широко улыбнулся грузному полицейскому. — Добрый вечер, офицер. Какие-то проблемы?

Тот в ответ врубил фонарик, больше похожий на прожектор, и я совершенно ослепла.

— Офицер Джонс. Документы, — раздался над ухом густой недовольный голос. Судя по нему, полицейский страдал одышкой.

— Разумеется. Только уберите фонарик, офицер Джонс, — он помолчал и добавил. — Пожалуйста.

Страж правопорядка задышал шумнее, словно ему что-то не понравилось. Но все же приглушил свет фонаря. Я рискнула открыть глаза.

Он оказался ровно таким, каким я его себе и представила по голосу. Грузный, немолодой, с тройным подбородком. Пузо вылезало над ремнем, распирало черную форму изнутри. Во мне все еще бурлил хмельной кураж, руки слегка дрожали после пережитой невероятной встряски, поэтому вместо опаски, которую полагалось почувствовать добропорядочному гражданину, я ощутила неуместное веселье и захихикала.

— Риарон фон цур Гольц-Роттенсторн, — с отвращением зачитал полицейский, изучивший удостоверение. На его лице появилось осознание жизненной несправедливости, словно само существование Гольц-Роттенсторнов, было плевком в полицейскую душу.

— Совершенно верно, офицер.

Я снова захихикала.