Больше никаких эльфов

Во мне все еще бурлил хмельной кураж, руки слегка дрожали после пережитой невероятной встряски, поэтому вместо опаски, которую полагалось почувствовать добропорядочному гражданину, я ощутила неуместное веселье и захихикала. Лицо офицера стало еще более кислым.

— Риарон фон цур Гольц-Роттенсторн, — с отвращением зачитал полицейский, изучивший удостоверение. На его лице появилось осознание жизненной несправедливости, словно само существование Гольц-Роттенсторнов, было плевком в полицейскую душу.

— Совершенно верно, офицер.

Я снова захихикала. Кажется, со смехом выходил пережитый стресс от экстремальных покатушек. Полицейский нахмурился, шумно выдохнул и вторично ослепил меня фонариком.

— А это кто у вас?

— Агата Хербус, студентка Дартвардского Университета.

Фонарик, сволочь, так и не выключил. Пришлось почти вслепую искать сумочку, чтобы извлечь из нее студенческий билет.

— Девушку, значит, катаешь, — с непонятной претензией констатировал полицейский. — А ты знаешь, летун доморощенный, что в воздушном пространстве над Остоном запрещена аэробатика, — сообщил он, наконец отводя фонарик.

— Этот запрет распространяется только на область непосредственно вокруг города, — живо возразил эльф. — Мы специально отлетели в сторону Источника, где мертвая зона.

— Вы дважды пересекли сигнальные буйки, — медовым голосом возразил полицейский.

— Разве что краем паруса.

— Не важно, — отрезал он. — Закон един для всех. Ну что: отправимся в отделение и будем оформлять протокол?

Вот ведь сволочь! Он вымогал деньги так неприкрыто и нагло, что у меня прямо язык зачесался ответить.

Риарон тяжело вздохнул.

— А нельзя как-нибудь… на месте оформить?

Я кусала губы и повторяла себе: “Молчи, молчи!” пока Риарон, выпрыгнув из лодки, шушукался в темноте с полицейским. Минуты тянулись, в кабине было скучно. Отстегнула крепление и тоже вылезла наружу, путаясь в юбке. Сумочку зачем-то с собой прихватила, вот балда! Земля оказалась влажной, словно после дождя.

Не люблю лаванду.

— Ладно, — прозвучал снисходительный голос офицера. — На этот раз прощаю. Лети и не нарушай больше.

Зажужжал винт, полицейский катер тяжело поднялся. Сделал круг над нами и мазнул фарами по земле, высветив расколотый мраморный фонтан и застывшее в немом крике лицо.