Одержимость

– Это обязательно?

Казалось, тренер расстроен и недоволен.

– Нам необходимо задать вам несколько вопросов о Богдане Болотникове. Это не телефонный разговор, так ведь, Андрей Валентинович?

– Телефонный разговор, не телефонный – предрассудки все это! И сразу предупреждаю: ничего, что могло бы вас заинтересовать, я не знаю. Раньше я с Богданом не работал, он пригласил меня только на матч с «Владимиром». Я поначалу не соглашался, и отказался бы – Осетров уговорил.

– А почему вы не хотели войти в команду Болотникова?

– Что значит, «войти»? Я и был вся его команда.

– Простите, я неточно выразилась. Почему все-таки? Это нарушало ваши планы?

– Нет. Не особенно.

– Может, у вас был личный мотив?

– Да нет же! – Гуревич окончательно вышел из себя. – С чего вы взяли?! Богдан был человек с характером, а кто из шахматистов без характера? Талантам нужно прощать некоторую долю вздорности и неблагодарности.

– Но почему он выбрал именно вас?

– А к кому он еще мог обратиться?! Думаете, нашлось бы много охотников иметь с ним дело?

– Не знаю.

– Спрашивайте уже, наконец, главное: говорил ли он мне, что компьютер каким-то образом проникает в его сознание? Лично мне не говорил. Может, кому-то другому и обмолвился мимоходом. Но мало ли чего не скажешь сгоряча, когда две партии подряд проиграешь! Я тут прокручиваю в голове который уже раз, как Богдан держался, было ли заметно, что он готов и собирается покончить с собой. Нет, я никаких симптомов не разглядел. Настроение было вполне боевое и жизнерадостное.

Да, несколько раз во время анализа он отключался, думал о чем-то своем, мрачнел, но это же понятно: серьезный соперник, ответственность, постоянное напряжение…

– Андрей Валентинович, и все-таки есть необходимость более подробного разговора…

– Воскобойников уполномочил вас? Ладно, приходите, только не задерживайтесь, – с большой неохотой согласился Гуревич. – но предупреждаю еще раз: я вам уже все рассказал.

– Я еду к нему, – подскочила Брусникина. – Вы со мной? Или удовлетворитесь рапортом?

«Это вы со мной, – хотел сказать Гордеев, – а лучше я без вас».

Но Евгения Леонидовна как бы поставила его перед фактом. И вступать в препирательства, разъяснять иерархию отношений именно сейчас почему-то не хотелось. Он застегнул куртку, которую так и не собрался снять, и с галантной ухмылочкой распахнул перед дамой дверь.

Не сговариваясь, сели каждый в свою машину и друг за дружкой покатили к дому Гуревича на Нахимовском проспекте.