Дюймовка, попаданка-вредина

И вдруг услышала, как через заросли кто-то ломится.

«Опомнился, женишок», — мстительно подумала Вика и принялась ждать, когда же тот появится. Бежать навстречу изменнику не было ни сил, ни желания.

Вскоре она почувствовала, что с женихом что-то не так — ломился он как-то вяло, без энтузиазма. Имени в слезах не выкрикивал, волосы на груди не рвал. Должно быть, бурные танцульки вконец его доконали.

Вздохнув, Вика встала и побрела навстречу — а ну как и вовсе окочурится, бедолага. Хорони его потом. Каковы похоронные обряды в этом странном мире, Вика не знала, поэтому даже немного ускорилась.

Глава 13. Коварное нападение

Сухощавый жилистый парень в коричневом комбинезоне с пояском ничем не напоминал усача. Он был похож на циркового гимнаста. Очень сильного гимнаста — на плече его покоилось здоровенных размеров бревно, которые он держал, даже не согнувшись.

«Может, это муляж?»— подумала Вика. Однако, когда силач швырнул его на землю, и та содрогнулась, поняла — настоящее.

— Летания! — радостно завопил «гимнаст», бросаясь к Вике, но, не добежав, затормозил. — Простите, — взгляд его сделался разочарованным, — я думал, это моя невеста. Вы, кстати, её не видели?

— Видела, — мстительно произнесла Вика, поражаясь хваткости ушлой девицы, — и этого к рукам прибрала.

— Где же она?

— Пляшет.

— Ясно, — буркнул силач и, подхватил бревнышко, двинул прочь.

— Постойте, — воскликнула Вика. — А нет ли у вас тут какой гостиницы? Для одиноких путников.

Мысль о жизни в лесу ее немного пугала.

Трудяга так резко обернулся, что Вика едва успела присесть. Бревнышко просвистело над головой, чудом не задев.

— А ты, я гляжу, тоже из этих… из плясуний, — произнёс он, окидывая взглядом её ночнушку. — Вот и пляши себе дальше.

После чего также резко развернулся и ушёл.

— Сам пляши, — пробурчала Вика и двинулась в другую сторону.

Она шла и шла, гигантские травы шуршали над головой, в просветах мелькало небо.

«И как же я теперь буду жить? — с грустью думала она. — Где спать? Что есть?»

Она вспомнила, как хотела сбежать, проснувшись внутри гусеничной повозки и поняла, какой глупой и наивной была. Теперь, когда свобода свалилась на голову насильно, это почему-то совсем не радовало.

В таком подавленном настроении она и вышла к ручью. Ручеек был маленький, но бодрый. Весело журча, он с плеском бежал по разноцветным камушкам, исчезая в зарослях неведомой травы.