Мурр Неупокоенный

Не сказать, чтобы её просьба была для него неожиданной, ведь, благодаря Гленалиэлю, в подопечные ей достался дефектный дух, который рано или поздно начнёт рассыпаться на куски, если его не исцелять, а значит, что и без подобных знаний Лилитине теперь никак не обойтись, если она желает преуспеть. Но древний тёмный никак не ожидал, что она придёт так быстро.

— А не рановато ли тебе думать о таком? Ты же даже по тонким мирам прыгать толком не научилась, а уже хочешь оболочками заниматься?

Лили смутилась и опустила глаза в пол.

— Знаю, что рано. И что это сложно. Но чем раньше я начну учиться работать с духовным телом смертных, тем лучше! К тому же… — Она чуть запнулась, будто размышляя, стоит ей озвучивать свои мысли или нет. — Прыгать по мирам мне сложно из-за того, что у меня чужие крылья. Они не всегда делают то, что я хочу. Всё остальное мне даётся намного легче.

“Надо же! Она не побоялась критиковать мой подарок! Не хочется этого признавать, но, похоже, Лилитина, наконец, становится смелее.

— И ты думаешь, что справишься?

Иггдрасиль всё же решил пропустить мимо ушей жалобу на подаренные им крылья. Тем более, что у них действительно был немного свободолюбивый нрав, а значит претензия очень даже справедливая.

— Я хочу хотя бы попробовать. — Ответила девочка. — Знаю, что ты пообещал мне помогать с Мурром в любое время и лично восстанавливать его оболочку когда понадобится, но… я не хочу постоянно дёргать тебя или Глена по таким мелочам.

“В любое… время?”

Нет, Иггдрасилю не послышалось. Она действительно сказала то, что сказала.

“Вот ведь пернатый засранец! Сначала украл у меня ядро тёмной энергии и охапку дефектных душ! Затем без спроса стёр одной из них память и, руками моей любимой внучки, превратил какого-то презренного смертного в тёмного героя! Так теперь ещё, оказывается, что он от моего имени разбрасывается обещаниями! Ты перешёл черту, Седьмой! Однажды, я тебя точно отделаю! Да так, что твоей создательнице потом лично придётся тебя восстанавливать из ошмётков, разбросанных по тонким мирам! Обещаю!”

Задушив в зародыше искорку гнева, что уже начинала тлеть где-то внутри него, угрожая в любой момент обратиться неконтролируемым пожаром, Иггдрасиль с огромным трудом сохранил таки невозмутимый вид.