Мурр Неупокоенный

“Это мы запомним — вдруг когда-нибудь пригодится.”

— Мрак, разведаешь этот выход, пока я буду заниматься зомбями? — Шёпотом попросила колдунья.

Получив в ответ лёгкий щипок в плечо, значение которого ей было неведомо, Райли по-философски рассудила, что лучше уж так, чем гробовое молчание фамильяра. Так Мрак хотя бы подтвердил, что услышал её. А поскольку не подчиниться птиц всё равно не может, то и куча вопросов сразу же отпала сама собой. Правда, ещё он может выполнить задание некачественно… В отместку за сегодняшнее наказание.

— Блин, может я и вправду перегнула палку? — Прошептала она.

— Ты что-то сказала? — Спросил Ренди, обернувшись на миг.

— А?... Нет, ничего. — Покачала головой девушка. — Просто мысли вслух.

— А, понял.

Всё остальное время, потраченное на спуск, Райлетт провела в раздумьях на тему того, стоит ли ей извиниться перед Мраком или нет. Но к какому бы то ни было решению так и не пришла. В ней боролись упрямая гордыня и опасение быть преданной своим же фамильяром.

— Ну, вот мы почти и на месте! — Констатировал Рендольф, указав перед собой, когда ступеньки, наконец, закончились.

В конце широкого слабоосвещённого рунами коридора, в котором они оказались, его и Райли ожидала укреплённая стальными пластинами тяжелая двойная дверь, закрытая на массивный металлический засов, толщиной с фонарный столб. Как и стены вокруг, столб этот покрывала сложная вязь рунических символов, которая при этом, ещё и издавала весьма заметное мерное гудение.

“Десяток святых и огненных копий, несколько нажимных рун и парализующие сети. Недурно! Остальное так вообще распознать не могу! Не хватает уровня навыка!” — Оценила девушка плетение, нанесённое на стены.

Также, уже в дополнение к магии, по бокам от двери она заметила и дежурившую живую силу: очередную пару стражей во всё тех же артефактных доспехах и с магострелами в руках. А неподалёку от них ещё и...

— Какого чёрта? — Нахмурилась девушка, неожиданно заметив, что помимо городской стражи в коридоре присутствовали ещё и двое посторонних, одетых в светлые мантии церкви.

Стоя у стены, чуть в сторонке от часовых, тихонько спорили между собой мальчишка и какой-то жутковатый черноволосый церковник. Последнему на вид было лет за сорок. Тощий, невысокий, слегка сутулый и с лицом человека, на которого обрушилась вся усталость этого мира. Грозным он не казался от слова совсем.