Тропы пещеры Озис

То, кажется, что выздоравливаю, а то как поведет куда-то… Скрутит меня – и что делать будете? А ничего, - бодро ответил Клавдий, - отрежем тебе голову, чтобы не буянил, а потом отвезем к Живому Посоху на оживление, не зря же ты его спасал!Ну вот вам и самое рациональное решение от научного гения, - прокомментировал Груня. Друзья дружно рассмеялись.Ладно, - сказал Юрис, - давайте доверимся пчеле. Вот она ползает у меня по руке. Если спокойно улетит, то возьмем магистра, если укусит, тогда идем одни.Еще чего, - запротестовала Миус, - пчелы если кого случайно и укусят, так и то раз в три года.

Все правильно, Миус, - ответила ей Лаура, - если кто творит глупости, то и говорят – «Какая пчела тебя укусила?». А мы сморозим глупость, если откажемся от помощи магистра…Угу, вот нам и будет на какую пчелу все свалить, - пробубнил Клавдий.Ну что? – спросил Юрис еще раз.Ладно, давай!Все кивнули, и сели вокруг Юриса смотреть на пчелу. Крылато-полосатое насекомое продолжало деловито ползать по его голой руке, изредка подлетая, и освежая в полете лапки, почти как муха.  Кстати, Юрис, ты не заметил, что тебя в последнее время все жалят, - страшным шепотом прошептала Миус. – То змея, какая-то, теперь вот – пчела место выбирает повкуснее. А-ам!Груня, дай ей от меня подзатыльник, - проговорил Юрис, неотрывно следя за поведением пчелы. Нахал! – возмутилась Миус.Друзья все смотрели и смотрели и смотрели, а пчела все ползала и ползала. Часы на Башне Пяти Звезд пробили четверть пятого. Никто не заметил, как мелко завибрировал шар на столе. Его форма начала меняться, и вытянулись кривые губы в зловещей усмешке. Образовавшийся рот что-то беззвучно пожевал, и шар сильно плюнул какой-то маленькой песчинкой.Пчела на руке возмущенно подпрыгнула, и…А-ай! – завопил Юрис, вытаскивая из плеча жало. – Балда!Ну вот и договорились, - довольно заключила Миус.И только одна Лаура подозрительно оглянулась по сторонам. Все было спокойно, шар стоял на месте, дверь закрыта… Но что-то сильно ей не понравилось. Будто в жаркий день потянуло подвальной сыростью. У нее теперь, появилось много других забот, помимо того, чтобы быть беззаботной студенткой, и она каждый раз вздрагивала внутри себя, когда ей казалось, что все вокруг неуклонно выстраивается к неведомой катастрофе, о которой шептали ей предчувствия. Иногда хотелось закричать, все бросить, все сделать по-другому, но что-то все время ее останавливало. Скорее всего, природная доверчивость алюрисов к течению событий.