Тропы пещеры Озис

Он помнил тревогу магистров, вызванную тем, что его укусил «Феликий Смей Кууф», как говорили маргенды. Теперь он принимал этот вызов, и Юрис прежний говорил про себя, - Давай, покажи мне, куда ты ведешь меня, феликий смей Кууф! К полудню он разбудил маргендов. Черные псы с наслажденьем потянулись, и потом поклонились ему. Кар и Зон, идите и найдите себе добычу, - сказал им Юрис. – Через час мы выступаем в поход. Та, наш каспадин-н!Он посмотрел, как страшные псы играючи перескакивая друг через друга, бросились в лес.

Где же ему-то все-таки найти еды? Желудей поискать что ли? Юрис упал в траву, и тут понял, что совсем не хочет спать. И еще понял, что он уже сказал об этом маргендам, когда собрался через час выступить в поход.Куда это я собрался? Надо идти к горзонам! Нагло, по-чудотворному. Пусть убираются, откуда пришли!Он поднялся, и пошел в ту сторону, куда ушла яблоня, маргенды легко найдут его по следам. Надо подкрепиться и идти к горзонам! Яблоня не успела уйти далеко. Он подошел к ней и стал набирать яблок, как в садах Алюриса. Ветви зароптали и вздернулись, но Юрис продолжал рвать и рвать сочные плоды. Он видел краем глаза, что к ним приближаются другие деревья, окружая их плотным кольцом, но это не беспокоило его сейчас, он набивал обширные походные карманы своей одежды плодами вольного дерева, и одновременно хрустел звонким анисовым яблоком. Когда карманы наполнились, то он беззаботно отломил ветку яблони, с которой снял плоды и отмахнул от себя пару полуденных мух, которые мелькали перед глазами.   Он лениво и пренебрежительно подумал об окружающих его деревьях, что разнесет их в щепки голыми руками, если они помешают ему пройти. И деревья настороженно замерли. Яблоки оказались удивительными. Сила и ясность была в их соке. Виноград дает ясность хмеля, яблоко – ясность трезвости, - и то и другое отличное состояние, - подумал Юрис. – Никогда не ел таких яблок. Ты пойдешь за мной, яблоня, - язык деревьев поможет тебе находить меня, когда я буду отдыхать на привалах, - сказал Юрис, и направился обратно, туда, где должны были быть маргенды.  Наглость бывает не только чудотворной, - думал он, увидев, что деревья расступаются, уступая ему дорогу. Наглость действия дает силу даже во время Великих Перемещений, когда обычное чудотворство не действует. Я не могу летать, я не могу творить, но могу заставить подчиниться себе все живое. Странно, что Алконост Великая не упоминала об этом. Я буду более великим.