Жирное на ночь (не) вредно

Лохматый пёс Тихона воспользовался возможностью отдохнуть и п- хозяйски улёгся в тени забора. Мне показалось, что умные карие глазки смотрят на меня с насмешкой, будто барбос всё знает и ждёт, когда я сама догадаюсь.

Алена, ты бредишь, это все из-за нервного срыва и таблеток! Вот вернусь домой и первым делом к психиатру!

Входная дверь скрипнула, привлекая моё внимание.

На крыльцо вышел статный мужчина, широкоплечий и бородатый. Нахмурив густые брови, он требовательно посмотрел на моего сопровождающего.

— Говори, Тихон, что привело тебя в недобрый час? — староста был всерьёз чем-то озадачен.

— Да вот, Макар, нашёл девицу в поле. Спала, будто у себя в избе, еле добудился. Ещё и рожь потоптала, — пожаловался стрик, глазом не моргнув.

— Ну? — староста перевёл на меня строгий взгляд.

— Что, ну? — ответила, не понимая, чего от меня хотят.

— Бестолковая. Как звать? Чья будешь? Зачем вредительством занималась? — требовательно спросил Макар. И если бы не его грозный вид, я бы рассмеялась, настолько всё выглядело абсурдно.

— Алена, — отчего-то голос вышел испуганный, хотя мне не было страшно. — Я не специально вашу рожь помяла, простите, — решила извиниться, хотя никакой вины за собой не чувствовала.

— Что ж, Аленушка, так и быть, поверю, — строгий взгляд немного смягчился. — А взялась-то ты откуда?

— Не знаю. А куда я попала? — от чего-то голова сама собой вжалась в плечи.

— Вот те раз! — Макар удивленно округлил глаза, но потом его лицо осенила догадка, с которой он поспешил поделиться.

Не понимая, что за старомодный бред он несёт, я зачем-то согласно кивнула и опустила взгляд на красный подол своего сарафана.

— Что ж, Лада с тобой, у меня сейчас нет времени разбираться с тобой. Поживешь пока у меня, потом отправим тебя к родителям.

— Что случилось, Макар? Чем ты встревожен? — вмешался Тихон, позабыв обо мне.

— Так гонец от государя прибыл с новостями и указом.

— Не кручинься, мы знали, что этот день настанет.

— Тяжко мне, Тихон. Такая ответственность на плечи свалилась. Вы ж все мне как дети родные. Не могу я детей наших на верную погибель отдать. Да и как мне выбрать, кто за жизни наши свою отдаст.

— До осени есть время.