Жирное на ночь (не) вредно

— Уверяю, вы не пожалеете о своём решении, — консультантка забрала паспорт и улыбнулась белоснежной улыбкой с рядами неестественно ровных зубов. Мои мысли перешли в другое русло, и я позабыла о своих подозрениях.

Перед нами открылся просторный светлый холл с кожаными диванчиками, мягкими даже на вид, и большим окном с непроглядной темнотой за стеклом.

Странно. Летом в это время должно быть светло, а за окном будто зима, и ни одного уличного фонаря не видно, чего просто не может быть в нашем городе, тем более с высоты третьего этажа.

Новый укол тревоги пронзил сознание, и опять консультантка отвлекла меня.

— Нам туда.

Мы свернули налево и пошли по длинному коридору с множеством кабинетов. Их белые двери терялись на фоне стен и лишь нумерация выбивалась тёмными цифрами из общей атмосферы.

Кругом не было ни одной живой души. Казалось будто здесь вообще никто никогда не ходил. Слишком чисто и тихо, даже наши шаги раздавались как-то приглушённо.

— Вот мы и пришли, — Елена остановилась перед кабинетом с номером девятьсот девяносто девять.

— Ничего себе у вас нумерация, — удивилась я, но консультантка уже открыла дверь и вошла в кабинет.

Обстановка кабинета поразила минимализмом. Стол, компьютер с тончайшим монитором, удобное кресло для врача и такое же для посетителя. Цветовая гамма всё та же. От белого цвета мне стало казаться, что я скоро ослепну или сойду с ума.

— Здравствуйте, Алёна Викторовна. Проходите, присаживайтесь, — за столом сидела женщина, и я даже не удивилась, когда увидела, что она такая же идеальная, как и всё вокруг.

— Здравствуйте, — сев в кресло, я нервно заёрзала. В голове появился странный шум, будто рядом гудят провода, а виски сковала тупая боль.

— Всё хорошо? — забеспокоилась врач, заметив моё состояние.

— Что-то голова болит. Наверное, из-за стресса, — я поморщилась и потёрла виски. — Три дня сильно нервничала и практически не спала.

— Могу предложить обезболивающее, — она достала из ящика стола зелёную упаковку с лекарством. Такое я видела впервые, но боль усиливалась, поэтому я не стала отказываться.

Не знаю, что это была за таблетка такая волшебная, но как только я её выпила, боль мгновенно прошла. Зато сознание стало смазанным.

Врач, имя которой, так и осталось, мне неизвестным, что-то рассказывала и задавала вопросы. Я пыталась на них отвечать и не успевала за ходом нашей беседы. Казалось, что это какой-то сон, а лицо женщины стало напоминать лицо той старухи из парка.

Затем пришла Елена.