Свадьбе не бывать!

— Салат из свежих овощей, хорошо прожаренную отбивную и сок, кисло-сладкий, любой, — перечислила я.

Эльфийка прилежно все записала и снова повернулась к Леонарду. Смотрела она на него, как любительница сладкого на шикарный и очень дорогой десерт.

— Рыба, тушенная с овощами, мясной пирог и бутылку красного вина. Два бокала, — безэмоционально перечислил Леонард и приподнял брови, когда эльфийка, записав все, задержалась у нашего столика. — Вы чего-то ждете?

— Нет, найр, простите, — пробормотала она и удалилась.

— Отвратительно обученный персонал, — недовольно сообщил мне Леонард.

Я только ухмыльнулась про себя. Откуда же в нашей дыре взяться хорошо вышколенному персоналу? Да и не пятизвездочный отель здесь, чтобы гость из столицы мог жаловаться на обслуживание с полным правом. Обычное заведение общественного питания, только для богатых.

Заказ принесли быстро. И уже через пять минут мы приступили к еде. А через семь возле нашего столика появилась Анатонарель Вилийская. Соблазнительно покачивая бедрами, обтянутыми, как и остальное тело, ярко-красным платьем, она подошла прямиком к Леонарду и улыбнулась, обнажив идеальные зубы.

— Разрешите представиться, Анатонарель Вилийская. А вы?..

— Извините, я занят, — не отреагировав на ее попытку познакомиться, хотя вряд ли они еще не успели повстречаться раньше, проговорил Леонард. — Ужинаю с невестой. Будьте добры, отойдите.

«И как можно дальше», — прочитала я во взгляде Леонарда.

Анатонарель бросила на меня пренебрежительный взгляд, но вернулась за столик в двух шагах от нашего и оттуда уже начала пристально наблюдать за нашим ужином.

Я видела, что Леонард бесился от сложившейся ситуации. Ну еще бы. Он приехал за сбежавшей невестой, обладательницей редкого дара, а на него вешаются всякие посредственности в возрасте. Пока еще он держал себя в руках, но я прекрасно помнила вылезшие клыки.

Следующей оказалась Ванеса Ронийская. Она с прямолинейностью слона, рвущегося сквозь густые заросли на водопой, прошагала к нашему столику и пожелала приятного вечера.

В его глазах зажглись алые огоньки, причем в буквальном смысле слова зажглись. Полненькая Ванеса, одетая в просторное голубое платье, похоже, раздражала его еще сильнее Анаторель.

— Вечер, конечно же, добрый, — все еще держа себя в руках, отозвался Леонард, — особенно когда никто не отрывает от ужина.

Ванеса намек поняла, обиделась, поджала губы и отошла.