Хозяева Земли. Хищники жаждут ночи (книга 7)

Оконного света нет, ибо окон нет вообще, зато свечки, расставленные довольно часто, горят на длинной полочке. Идти можно было в трёх направлениях, вернее в четырёх: деревянную, ветхую лестницу вверх не учла. Запах вёл налево, и я потопала туда с ведром в руке.

Зал, куда вышла, оказался большой столовой. И, похоже, зашла не с парадного входа, а с чёрного. Пять длинных столов, сплошные лавки приставлены к ним. Всё уже сервировано: деревянные тарелки с ложками и кружками, коричневый хлеб буханками, кувшины с молоком.

По четыре кастрюльки на столе, они и источали пары вкусные. Через длинные узкие окошки бил утренний свет, окрашивая зал в попеременные полоски светом и полутенями.

В столовой ни души. Тишь да гладь, будто весь монастырь куда – то эвакуировался в ожидании бомбёжки. А каша тем временем стыла. И я не удержалась.

Поставила ведёрко с рыбой, что всё ещё плескалась, питая призрачные надежды, особенно щучка. Присела прямо по центру к кастрюле поближе и поинтересовалась, что же в монастыре сегодня на завтрак.

В кастрюле действительно оказалась каша желтоватого цвета, пахла очень аппетитно. Без стыда и совести я стала хозяйничать. Зачерпнула побольше половником на мелкую тарелку, налила себе молока в кружку до краёв и отломила руками пол буханки. Пресная каша напоминала пшённую и отдавала дымком. А от молока парного несло коровой. Хлеб порадовал, хрустел и был ещё тёплый, нежная мякоть таяла с молоком во рту.

В общем, я кайфовала.

И даже подумала, что стоит умыкнуть без спроса в поход пару буханок. Припрятать на опушке рядом с пожитками и несколько дней в походе спокойно протянуть без суеты.

Когда допивала вторую кружку молока в зал с грохотом вошли. Это не были монашки, или хотя бы монахи. С парадного входа показались мужчины, по наглым рожам, которых можно было судить, что они появились здесь с плохими намерениями.

Засаленные небритые морды, чёрные зубы, рваная одежда, ржавые топоры и ободранные луки, – всё говорило о том, что это не регулярная армия императора.

А какое – то отрепье.

А скорее банда, промышляющая разбоями. Девять мужчин, грохоча каблуками и звякая шпорами, вошли, как настоящие ковбои с дикого запада. Только здесь был явно не бар. И налить им можно было разве что молоко.

– Грим, смотри, как нам повезло, одна осталась, – брякнул один другому. Разбойники заржали, как лошади.