Хозяева Земли. Хищники жаждут ночи (книга 7)

Не считая его больше сильнейшим, я поддалась на провокацию и скрестила клинки у самой гарды! И тогда Грино перешёл все границы, ухватив меня за грудь свободной рукой! Да ещё с такой ухмылкой!

От такой подлости я вскипела. Рванулась было, и неожиданно для соперника сблизилась вплотную и ударила между ног коленкой.

Соперник отпрыгнул, поначалу как ни в чём не бывало, и тут же, захромав, согнулся и отступил ещё. Похоже, боль, пришла не сразу. Зато какая!

Воспользовавшись ситуацией, подлетела и обозначила кончик клинка у его горла.

В лагере разразились бурные аплодисменты. Как оказалось, во время дуэли мы всполошили весь гарнизон, многие солдаты были разбужены, и успели поприсутствовать на большей части шоу.

Мне залепили пару поцелуев в щеку, я даже не поняла кто. Обняли на радостях и потискали под шумок. Затем кто – то зло и бешено разогнал солдат по палаткам. Вальтер подхватил было за руку, но я вырвалась, ощущая всеми фибрами беду.

Вот же чёрт, не одно так другое.

Что – то надвигалось на лагерь в ночи! Вырывая с корнями кусты, вспахивая и взрывая дёрн и стёсывая с деревьев кору, яростно сопя и задыхаясь в нестерпимой жажде убивать.

– Миледи, я вас не обижу, да и как можно такую искусную фехтовальщицу! – Стал догонять Вальтер, когда решительно двинулась к границе с частоколом.

Лагерь затихал, но ещё не смолкли разговоры. Солдаты делились впечатлениями и ни о чём не подозревали. Обычный человеческий слух приближение нечисти распознает лишь тогда, когда станет уже поздно.

– Знаете, леди Валерия, если ваше сердце свободно, я хотел бы... – залепетал.

Но я прервала, подняв вверх руку.

– Что такое? – Насторожился мужчина.

– Тише, – прошипела, потирая браслет и наполняясь решимостью.

Где – то в низине, метрах в ста от нас неожиданно вспорхнули растревоженные птицы. Шатнуло крону, через мгновение уже другую ближе.

Барон всё понял. И закричал тревогу.

Лагерь вновь всполошился, солдаты беспокойно кричали, лошади возмущённо ржали. А я, перепрыгнув через преграду, встала, как вкопанная, невзирая на мольбы какого – то постового вернуться в укрытие.

В груди разгорался неистовый страх и волнение. А ещё злость. Животная злость, передающаяся невидимыми волнами в зловещую тьму.

– В сторону, человек, – прошипело совсем близко хищное.