Кощей и происки рыжей ведьмы

– Козочка моя, – языком, заплетающимся от дурмана, жарко прошептал Кощей, – даже если Коша и не совсем трезв, свою красавицу он без сладкого никогда не оставит! – и, бормоча песенку «И в бой идут не только молодые бойцы…», принялся жадно целовать обнажённые плечи ведьмы.

При этом руки его забрались в такие места, после посещения которых оставалось только сдаться на милость победителя, что ведьма с судорожным вздохом и сделала.

Вырваться из цепких лап правителя Двувосьмого Царства Шаласка сумела лишь под утро, когда до рассвета оставалась всего жалкая пара часов.

Ведьма уловила только два знакомых слова: «ноутбук» и «стриптиз», – и взъярилась, в сердцах подумав: «Чёрт бы побрал их обоих: и мерзкого Баюна, и сладострастного Кошу! Наверно именно так себя чувствует выжатый лимон». Пошатываясь, как пьяная, девица даже не обратила внимания, что юбка и топ так и остались сиротливо валяться на полу.

Амулет доставил её прямо в лавку, где было пока совсем темно. Тут она услышала, как кто-то тихонечко поскрёбся в дверь. «Кого там ещё черти принесли на мою бедную голову?!» – прошипела она себе под нос, зажгла свечу и выглянула за дверь.

– Ггоспожа ведддьма, мне бы, того-этого, того пойла, что вы мне в прошлый раз продали. Оно у меня кончилось, и Тамарка опять недовольна… – в голосе парня звучала надежда на чудо.

Шаласка пропустила незваного гостя внутрь и торопливо зашла за прилавок. Она не сразу нашла искомый флакон. Было слишком темно, поэтому попросила раннего визитера включить свет. Небольшая бутылочка из тёмно-зелёного стекла оказалась спрятанной за стопкой старых журналов. Их Шалла взяла накануне в библиотеке.

– Полторы тысячи рублей, как обычно, – ведьма деловито включила кассу и подняла вопрошающий взгляд на покупателя, с ним явно что-то было не так.

Судорожно вздохнув, парень честно попытался отвести взгляд в сторону, но у него ничего не вышло.

– Так вы будете брать «Эликсир Великого Тигра»? – Шаласка устала, терпение её уже громогласно трещало по швам.

Когда ведьма вышла из-за прилавка и, сжимая в левой руке заветный флакон, подошла к посетителю, глаза у него стали масляными, а челюсть стала медленно отвисать.