Поберегись! Принцесса наступает!

Это напоминало то самое «Ваня, сядь-ка на диван», когда отец предпринял попытку рассказать ему «что бывает между мальчиками и девочками». Единственной задачей Вани, уже знающего это на практике, было не проболтаться, что отец немного опоздал, и не засмеяться.

Ваня послушно сел на вполне нормальное кресло и уставился на короля. Тот крутился в кресле, будто в замедленной съёмке, и явно наслаждался процессом.

— Заморский товар, — пояснил король. — Идеально, чтобы пугать министров.

«Ну да, пивное пузо их уже не напугает», — мысленно согласился Ваня.

— Здорово. Итак, на счёт этого... Как его? На счёт девственных усиков. Я думаю, что придушу его, так что подумай, отец... — произнёс парень, внимательно глядя на отца.

— Когда ты стала такой, Офелия? — вдруг король поднял руки, печально обращаясь к потолку. Или к хрустальной люстре. — Мой изящный цветок, известная на весь мир принцесса, самая завидная невеста на континенте!

— Бать... — пискнул Ваня, потому что речь его крайне нервировала. Он, конечно, слышал, как изредка трезвый отец говорил, что не будет на свете мужика, который заберёт у него Лизочку, но слышать это в свой адрес было неприятно.

Король схватил какую-то бумажку со стола и принялся зачитывать:

— Юная принцесса Вильфема Офелия Ротенгейл известна не только своей изящной красотой, делающей её подобной хрупкой фее, но и манерами, тихим голосам и услужливостью. Так же она талантливая вышивальщица и танцовщица, исправно посещает храм и скромно стоит позади отца, где бы её ни увидели.

Ваня скривился. Что за чёрт?! Он должен быть вот этим? Да ну, пошли вы все! Принцесса принцессой, а в душе он Иван Кукухин, и им оставаться и собирается!

— Ну хватит...

— Где всё повернуло не туда? Что стало с моей дочерью? — спросил король. — Неужели так и выглядит девичий переходный возраст?

И тут Ваня хотел возразить — видок у Офелии явно постарше. Да ей самой не меньше девятнадцати: похоже, они с Ваней одногодки.

Ещё минут двадцать Ваня слушал, как его отец (иди отец Офелии? Да ведь нет никакой разницы!) ноет, как изменилась его дочурка, прежде чем его наконец отпустили и увели в его комнату, чтобы подготовить ко сну.

Хоть бы поесть чего дали. Ваня не девица, есть, как птичка, чтобы сохранить эту талию, он не собирается — желудок, вон, уже часа четыре его бурчанием мучает.

Именно поэтому, подгадав момент, когда все слуги уйдут, Ваня выскочил в коридор как был — в ночнушке. Ничего сквозь неё не видно, и ладно.