Милый мой Игнатиус

А как тут понять, если вы всё время загадками разговариваете? Жабоид, вроде, друг, во всяком случае, напарник, от гномов вместе убегали, а информацию выдаёт дозировано и со скандалом. Но дайте срок, разберусь, и уж тогда увидим, чьи в лесу шишки.

Константин Константинович ткнул пальцем в Соловья.

— Я тебе велел проблему решить, а ты мне новую создаёшь. Нехорошо.

Сказал он спокойно, вроде бы даже обыденно, но таким холодом от его слов повеяло, что Соловей сглотнул.

— Константин Константинович, поверьте, всё сделаю.

В лепёшку разобьюсь, а к завтрему решим дело.

— Смотри. Завтра меч должен быть у меня.

— Будет, не сомневайтесь. Или можете меня в копи отправить.

Константин Константинович ещё постоял на пороге с минуту, полюбовался нашей дружной компанией и снова растворился в тумане.

Глава 13, особенности посещения банков в Миру

До сего момента я думал, что миряне между собой равны, как патроны в обойме, и хоть лазерной линейкой их меряй, а один другого не больше. Ан, нет. Соловей перед Кощеем заелозил, как недавно жабоид перед ним самим.

Не только губы — вся мордочка в гусиную попку превратилась. Противно смотреть. Я и не смотрел. После ухода Кощея, они на пару с Дмитрием Анатольевичем сели на кровать и взялись обсуждать предстоящее дело. Я не вникал в суть разговора, но из смысла некоторых фраз и косых взглядов понял, что мне отводилась роль безмолвного наблюдателя. Плевать. Лавры Лёньки Пантелеева меня никогда не прельщали, при необходимости я могу и на шухере постоять.

Соловей позвонил кому-то, произнёс заветное слово «кладенец», потом долго слушал собеседника, начал объяснять ему что-то, настаивать. Мелькнули слова «охрана», «пушки», «взрывать». У меня невольно возникло впечатление, что он готовит не тихое изъятие ценного предмета из хранилища, а полноценный налёт со стрельбой и трупами. Не подумайте плохого, я не боюсь стрельбы, и недавний бой с гномами это подтверждает, но атаковать в наглую банк России — это не поле перейти. Если на шум пальбы прибегут дяденьки омоновцы,мало не покажется никому, даже волшебникам.

Жабоид меня успокоил. Он подсел ко мне за стол и сказал, что всё нормально, что пойдём вчетвером, ночью и без оружия.

— Обрез с тобой?

— Со мной.

— Заряди. И не говори о нём никому.

— Ты же сказал, без оружия?

— Бережёного Боян бережёт. Да и какое это оружие? Так, половина ружья.

И то верно. Я обещал молчать и по пустякам за обрез не хвататься.

Ближе к полуночи мы покинули ресторан.