Милый мой Игнатиус

Может быть, эта реклама для внутреннего потребления? Хотя какое может быть внутреннее потребление для автобазы?

Насмотревшись на плакат, я продолжил путь прямо и до конца. Справа, сразу после длинной череды металлических гаражей, показался ангар. Строение не менее странное, чем богатырь на плакате: занесённый наполовину снегом, заиндевевший, он походил на брошенный в сугроб холодильник. К нему вела узенькая тропинка. Возле двери на невысокой подставке лежал веничек. Нечто подобное я встречал в детстве у бабушки в деревне.

Такими вениками стряхивали снег с валенок, после чего заходили в избу. Но мы не в деревне, да и я не в валенках, поэтому веник я проигнорировал, открыл дверь и вошёл.

Снова подул ветер, но не такой злой, как на улице. По бокам стояли два мощных воздушных отопителя; они натужно гудели и вибрировали, делая внутренний мир чуточку теплее. Вокруг лёгкий сумрак, под потолком гнетущий мрак. И тишина.

— Алло, в ангаре... Есть кто?

По всей площади ангар был заставлен металлическими стеллажами, и только в середине виднелось нечто похожее на открытую конторку.

Я присмотрелся. Письменный стол, монитор, лампа. За столом читала книгу девушка. Я видел профиль — ажурный, как древняя вязь. Длинные тёмные волосы сколоты на затылке в хвост, плечи опущены, тонкие руки. В груди заныло: не она ли являлась мне в дрёме? Господи...

Я двинулся к девушке по тёмному проходу, ступая мягко, осторожно, чтобы не спугнуть её. Я боялся, что этот образ — сон, сказка — непременно исчезнет, если я вдруг поведу себя слишком грубо или слишком громко.

И я старался всё делать тихо. Я шёл на цыпочках, затаив дыхание, сжимая сердце пальцами, чтоб не стучало. Господи, какая она... какая она...

— Прекрасная...

Девушка повернулась ко мне. В серых глазах ни удивления, ни боязни, хотя я человек достаточно крупный, и в тёмных безлюдных переулках вызываю у прохожих ощущение опасности. Но девушка выглядела совершенно спокойной. Она вообще выглядела совершенной, и я снова повторил:

— Прекрасная.

..

— Премудрая, — строго глянув на меня поверх очков, сказала она.

Её голос вернул меня в реальность. Девушка по-прежнему была невыносимо прекрасна, но колдовское наваждение, навеянное мне непонятно какими силами, исчезло.

— Что?

— Моя фамилия — Премудрая. Василиса Константиновна Премудрая. Что вам угодно?

Это прозвучало как прелюдия к реальности. Волшебный ореол или, если хотите, ореол святости, канул в лету, я выдохнул и пришёл в себя окончательно.