Милый мой Игнатиус

Всё та же ровная гладь и не одной лодки. Нас усадили на пол спиной друг к другу и накинули петлю на шею — одну на двоих. Получился поводок с ошейником. Свободный конец дали Осипу. При сумрачном свете я разглядел его. Человек как человек: узкий лоб, широкие брови, приплюснутый нос, одним словом, дегенерат. Зря ему поводок доверили, ещё затянет ненароком.

Вакула вынул из заплечного мешка телефон и отошёл, остальные волколаки встали между нами и коридорами широким полукольцом, всего пятеро. У двоих я заметил свежие повязки на предплечьях, у остальных на лицах красовались кровоподтёки — не иначе, Миша расстарался.

Что они с ним сделали? Убили?

— С азбитом что сделали? — словно услышав меня, спросил жабоид. Надо же, интересуется. Сам навёл и сам...

— Так чё с ним делать — в колодки забили, — охотно поведал Осип. — Нешто такому добру пропадать? На арену сгодится.

— Куда? — задал я уточняющий вопрос.

— Так на арену, — повторил словоохотливый волколак. — Для побоищ. Не слышал о таком, новик? Ну ничё, вскоре услышишь.

Ты, говорят, самого Верлиоку завалил? Иной бы кто сказал — не поверил, а вожак наш лжу не молвит: коли сказал, что ты, стало быть, ты и есть. А по виду дохлик, я б на тебя гроша не поставил. А так поставлю, будь уверен. Не иначе ты самого Ильи Мурамскаго потомок.

Последнюю фразу Осип произнёс с плохо скрываемым восхищением. Зрачки его при этом вытянулись, а белки пожелтели. Можно подумать, он действительно видел во мне потомка великого богатыря. Но в том-то и дело, что моим настоящим предком был другой богатырь, о котором я даже упоминать не хочу.

— А можно подробнее об арене? — попросил я. — Очень интересно знать, чем там занимаются.

— А чё ж не можно — можно, — кивнул Осип. — Там народ друг с дружкою бьётся, али со зверьём каким. Жуть! Иные до крови, иные до смерти. Я люблю побоища. Ежели тебя выпустят, так непременно деньгу на тебя поставлю...

Видимо, у Осипа был дефицит общения, поэтому он воспользовался случаем и начал балаболить своим бескостным орудием, разъясняя мне правила боёв на арене, а вернее, их отсутствие.

Он даже подошёл к нам вплотную и присел на корточки. Если бы руки не были скованы наручниками, я непременно придушил бы этого почитателя кровавых зрелищ.

— А лучше всего, когда древний лик напускают, — Осип придвинулся ещё ближе и зашептал. — Вакула так поступает. Только тс-ы-ы! Понял? Выйдет в древнем обличье, да в броне, да с боевым топором али с клевцом — вот же тебе сила! Никто против него выстоять не может.