Милый мой Игнатиус

На голове чёрная бандана, только повязанная узлом вперёд, по бокам седые спутанные пряди. Нос длинный крючковатый, зубы жёлтые со щербинкой, кожа морщинистая. Бр-р-р-р... Ужас. Один в один как в сказках написано. Прав жабоид, с такой старушкой лучше не ссориться. Мы одновременно поклонились в пояс и застыли изваяниями, ожидая, что бабушка скажет.

А бабушка провела ладонью по лицу и мгновенно преобразилась в женщину лет... Я не смог определить возраст, может быть, сорок, может быть, пятьдесят. Да и неважно сколько, главное.

— Прошу прощения за рабочий вид, — бабушка, или теперь уже женщина, кивнула в ответ на наш поклон, — но людины естественному образу не доверяют, приходится оборачиваться старухой. Зарабатывать как-то надо. Ну а вы, родимые, по какому делу ко мне? — и будто только сейчас узнала жабоида. — А, Дмитрий Анатольевич, душенька мой.

— Давно, Ядвига Златозаровна, ох, давно, — подобострастно улыбаясь, заюлил жабоид. — Всё как-то времени не доставало, знаете ли. То, сё. А нынче вот нашлось, и первым делом к вам.

Ядвига Златозаровна выпрямилась и начала отбивать по столу лакированными коготками марш советских танкистов. Получалось у неё неплохо, я даже стал подтаптывать в унисон и подпел мысленно: «Броня крепка, и танки наши быстры, и наши люди мужества полны.

— Врёшь ты всё, Димка, — вздохнула женщина. — Как был мелким врунишкой, так им и остался. Постыдился бы хоть для разнообразия. Поди, прижгло одно место, вот и засуетился, — и перевела взгляд на меня.

Я перестал подтаптывать, и отвесил ей низкий поклон, а потом ещё раз, на всякий случай.

— А чего это друг у тебя беспрестанно кланяется? Больной?

— Нет, что вы. Уважает вас очень.

— Вот как? — и уже мне. — Имя у тебя, милок, есть?

— Игнатиус, — представился я.

— Игнатиус, — повторила она задумчиво.

— Кто это?

— Стало быть, никем. Ладно, а злыдню с собой зачем таскаешь?

Я кивнул на жабоида.

— Вы о нём?

Женщина сделала пасс рукой, и у меня в кармане что-то зашевелилось и полезло наружу. Я увидел противную серую мордочку. Рогатую.

— Чёрт! — брезгливо выругался я.

— Злыдня, — поправила женщина, и засюсюкала. — Иди ко мне мой хороший, я тебя покормлю.