Милый мой Игнатиус

Я пригрозил, что уйду, и ему пришлось расколоться. Но всё равно осталось много белых пятен, и я намерен…

Василиса щёлкнула пальцами, и я замолчал, хотя рот продолжал двигаться, а разум по-прежнему выталкивал наружу слова. Но их никто не слышал. Навка ухмыльнулась, а Фархунд неодобрительно покачал головой.

— Ай, не хорошо, Василиса-джан.

Василиса наложила-таки на меня оковы молчания. Я не испугался, даже не обиделся, но было очень странно ощущать одновременное движение губ и мыслей, и не получать результата.

— На первый раз прощаю, — снова щёлкнула пальцами Василиса.

— Ты снова наложишь на меня оковы молчания, — кивнул я. — Прощай свобода слова, да здравствует тирания.

— Младший всегда подчиняется старшему, а старший в нашей...

— Да-да, я знаю, — заверил я её, понимая теперь от кого жабоид нахватался подобных формулировок. — Мы уже обсуждали этот вопрос с Дмитрием Анатольевичем.

— Очень хорошо, тогда я могу продолжить. Как я говорила, нам не хватает зерцала.

Я поднял руку. Василиса сделала вид, что не заметила и продолжила:

— Я пыталась навести справки, никто не знает, где оно.

— Или боятся сказать, — скрипнула навка.

— Няня, если бы они знали, то сказали. Поверь, я умею разговаривать с людьми. Но о зерцале действительно не знает никто, и боюсь, мы никогда его не отыщем.

Я затряс рукой, как отличник, который знает ответы на все вопросы, но которого учитель почему-то игнорирует. Со стороны это выглядело смешно, даже дворецкий едва сдерживал улыбку, но дело в том, что я действительно знал ответы.

— Чего тебе? — выплеснулось из Василисы раздражение.

— Прошу слова!

Её тучки, в смысле, бровки, сошлись, а в глазах полыхнула молния, однако Фархунд снова зацокал языком, и вместо очередных оков на меня сошла начальственная благодать.

— Говори!

— И скажу! Дмитрий Анатольевич обмолвился в приватной беседе, что зерцало могло принадлежать Ахиллесу, только этим можно объяснить его странную неуязвимость. Я понимаю, что данный персонаж давно почил в бозе, но может быть есть смысл съездить к нему на родину, отыскать могилку, пошуровать в ней.

— Нам ещё гробокопателями стать не хватало, — пробурчал жабоид. — Я это просто так сказал, как одну из версий.

Но Василиса неожиданно заинтересовалась моим предложением. Она скатала свиток в рулон, передала его дворецкому и прошлась в задумчивости по комнате. Приятно было за ней наблюдать: лёгкий шаг, шёлковый шелест платья, изящный поворот головы.