Милый мой Игнатиус

А ещё он стоит в месте слияния двух великих русских рек, что придаёт ему статус сакрального. Здесь столько всяких исторических соблазнов, что удивляться появлению всевозможных жабоидов не приходиться. Поэтому я и не удивился, когда Василиса познакомила меня со своим ручным лешим, а тот в свою очередь позеленел и покрылся бородавками.

Ну да это всё лирика. Улица, где мы оказались, в простонародье называлась Покровка. Она пересекала исторический центр города и была застроена старинными домами. Автомобили по ней не ездили, поэтому понятие «тротуар» для неё не существовало.

Первые этажи домов представляли собой единую линию магазинчиков, кафешек и бутиков. Иногда между ними затёсывался какой-нибудь салон сотовой связи или спиритических сеансов, и вот перед одним из таких салонов мы и остановились. На вывеске над дверью красовалась изящная надпись в стиле русского ампира: «Баба Яга может!».

— Баба Яга? — усмехнулся я.

Жабоид пропустил мою усмешку мимо ушей, и стал объяснять принцип знакомства с хозяйкой салона.

— Смотри и запоминай: заходим спокойно, с улыбками, при встрече — поклон. Бабка злая, грубить ей не вздумай. Ты для неё никто, а я — продукт диетического питания, поэтому ведём себя крайне уважительно, поводов для агрессии не даём. Иначе тебя превратят в жабу, а меня...

— А без повода она не может?

— Может. Но не здесь.

— Господи, если мы ей заранее не нравимся, так может и не ходить туда? Найдём кого-то другого, более покладистого.

— Кстати! Не вздумай при ней поминать имя Господа всуе.

Тогда точно кранты. Понял?

Мне по-прежнему всё происходящее казалось смешным, но жабоид нервничал неподдельно: левый глаз дёргался, а по виску, не смотря на морозец, скатилась капля пота — и это доказывало, что встреча предстояла не из лёгких. Я мотнул головой:

— Понял.

— Заходим.

Жабоид свершил знак, очень похожий на крестное знамение, взялся за рукоять двери и потянул её на себя.

Дверь открылась.

[1] в старину отрезок времени. Строгой фиксации не имел, поэтому относительно происходящих событий мог варьировать по длительности от двух до двенадцати часов.

Глава 3, частично раскрывающая сущность пожилых женщин

Внутри нас встретили по-доброму. Миловидная девица в славянской форме одежды привстала над стойкой ресепшен и поклонилась.

— О, Дмитрий Анатольевич! Проходите, прошу вас.

Я покосился на жабоида.

— Ты Дмитрий Анатольевич?

— А что тебя удивляет? В жизни я обычный человек, как все — Дмитрий Анатольевич Жабин.