Грация!

— Какой джентльмен! — одобрительно сказала Хина, взяла за руку принца и потащила в сторону собора.

— Не отпустишь её руку — укушу обоих! — предупредила Грация, и Дилан в ту же секунду разжал пальцы.

— Что такое? Слишком взрослый, чтобы ходить со мной за руку? — печально спросила Хина. — Раньше ты сам водил меня...

— Тогда ты не была святой девой, — ответил принц. — Мне не нравится, как на нас косо смотрят, когда мы вместе.

— Хм... Я и не подумала об этом... Прости, Дилан!

— Проехали, — кивнул ей принц и просто пошёл рядом.

То, что местные называли простой вечерней молитвой, повергло Ангелину в шок: собор внутри оказался с огромной дырой посреди зала, откуда виднелись разноцветные языки пламени из большой жаровни. К яме вёл небольшой мостик (видимо для совершения обряда пожертвования листьев волшебного растения). Вся эта конструкция была огорожена небольшим фигурным заборчиком, словно никто и никогда туда не падал по неосторожности. Остальной зал в виде полумесяца был оснащён молитвенными скамьями, кафедрой и партером для хора.

Не знай Ангелина, где оказалась, подумала бы, что находится в зале для жертвоприношений!

Лавки в зале быстро скрылись за спинами послушниками, девушки-монахини встали на ступеньки для хора, настоятель Скорцезе занял своё место перед кафедрой и сходу начал проповедь. Святая дева оставила принца около остальных послушников, сходила в одну из многочисленных дверей в соборе, а вернулась с охапкой жертвенных листьев, которые аж искрились магией — намолены так, что светятся!

Хина подошла с этим букетом к мостику, начала петь в унисон с хором послушниц и медленно подходить к жерлу священного огня.

Дойдя до края, Хина россыпью бросила листья вниз, и пламя начало вести себя как живое, переливаясь другими цветами, принимая необычные формы.

— Амен, — объявил Скорцезе, а за ним повторили все присутствующие, включая Дилана.

Глава 12

После вечерней службы у послушников оставалось немного свободного времени на личные дела перед сном. Только покидать монастырь в позднее время не разрешалось, а так можно до отбоя заниматься всем, что не противоречит строгим правилам церкви света.

Эти правила высечены в камне перед входом в собор, чтобы напоминать о себе подрастающему поколению. Список был неадекватно огромен, но включал в себя принципы, в основном обще моральные, нежели религиозные. Никаких тезисов про «мучайся при жизни — после смерти воздастся», скорее, «не веди себя как бессердечная мразь и относись к другим хорошо».