Грация!

Как же не прав оказался Дилан, что ничего страшного их не ожидает!

Яркое солнце хоть и не помеха для Ангелины, зато другим рабочим мешало трезво оценить положение объектов в пространстве: то тут, то там рабочие так и норовят свалить бедняжке на копыто камень-другой!

Дурацкие бабочки роились над раскопками, словно мухи над... И ладно бы только это! Дилан увидел этот рой разноцветных вредителей и немного рассказал Ангелине про этих «замечательных» существ: оказывается, в здешнем мире существует такой гибрид бабочек, которые переняли худшие черты мух и комаров с родины девушки.

Вид насекомых под названием «плагочки» плодился с ужасающей скоростью, а питался, в лучших традициях бытового хоррора, кровью или падалью. Так сложилась местная эволюция, отчего плагочки заимели хоботок комара, а за ним и мелкие жвалы, что позволяло им разнообразить свой рацион питания. Цвет крыльев зависел от последней употреблённой пищи родителей конкретной особи: кровь давала яркий красный оттенок; дохлые животные окрашивали крылья во весь спектр синего цвета; а употребление человеческих останков даровало бабочкам тошнотворно розовые крылья.

И опять же, всё шло относительно хорошо, если бы не один везучий засранец! Привязка в десять метров между магом и защитником позволяла принцу значительно халтурить, ведь ему же нельзя оставаться разгребать завал, когда Ангелина отвозит каменное крошево за территорию кладбища, верно?

Верно.

Как только телега насыпалась доверху, радостный принц бросал рабочий инструмент и резво отправлялся с пегасом в путь, что с одной стороны несомненный плюс: если Дилан не чувствовал себя уставшим, то и Грации чувствовалось намного легче в плане тонуса тела. По пути к свалке камней принц всячески ободрял Ангелину, рассказывал истории из прошлого, когда натыкался взглядом на памятное место.

Одному лишь коту Понтифику лучше всех! Он снова неведомым образом забрался в сумку к Дилану и сразу же покинул импровизированное убежище, как только Грация коснулась земли склепа. До конца не ясно, зачем коту понадобилось возвращаться в склеп, потому что он беззаботно (три часа к ряду, сволочь полу пушистая!) загорал на солнышке.